Двенадцать дверей - Анастасия Александровна Логинова

– Конечно, конечно, – согласилась Хозяйка. – Я только хочу уточнить, нужна ли вам ДРУГАЯ дверь? Если да, то вам придётся пройти небольшое тестирование. Извините, такие правила. Ничего не могу поделать.

– А что за ДРУГАЯ дверь?

– Та, что поможет вам продвинуться к цели. У вас на руках Искательские билеты, поэтому я и подумала, что вам нужна ДРУГАЯ дверь.

Мы переглянулись.

– Какое будет задание? – спросил Брин.

– Нужно сказать что-нибудь на шести разных языках. Вас ведь шестеро, поэтому на шести языках. Ничего заумного или заковыристого от вас не ждут, но текст должен быть посложнее, чем «Меня зовут Мария».

Шесть языков! Это немало! Пока я думала, что бы такого сказать, Нил неожиданно произнёс:

– Perhaps you could never imagine7…

Нил заколебался, явно не зная, чем продолжить фразу, но эстафету подхватил Тим:

– Lo que te quiero decir8.

Я обратила внимание, что на столешнице зажглись два флага: британский и испанский. Внезапно меня накрыло порывом вдохновения и я продекламировала:

– J'ai vu un cheval qui était triste9…

Ого! Я говорю по-французски! Ничего себе! Дана снова скорчила брезгливую гримаску и вдруг пришла нам на помощь:

– Рerché non voleva morire10.

Брин с мрачным видом сообщил нам:

– Ich mochte nie traurige Pferde11…

Нил продолжил, лучезарно улыбаясь:

– But who could’ve blamed poor beast12!

Я подхватила:

– Le cheval c'est alors relaxé13…

Повисла пауза. Нужна была фраза ещё на одном языке. Все с сомнением переглядывались, не зная, как выкрутиться из ситуации и тут раздался тихий голос Марты, которая закончила наше произведение уместно и в рифму:

– Заслышав хозяина свист.

Теперь на столешнице высветились шесть флагов: британский, испанский, французский, итальянский, немецкий и русский! А у нас получилось не просто шесть фраз, а целая история в стихах про депрессивную лошадь-философа. Задание было выполнено! Хозяйка, смеясь, провела нас к одной из прозрачных дверей.

Около неё стояла небольшая тумба со скошенным верхом. В углублении, сделанном на наклонной поверхности, лежали крупные монеты. Ни на одной рисунок не повторялся.

Я подняла монету с изображением короны, лежавшую в самом центре. Как только появилось пустое место, столбик из монеток опустился, заполняя пропуск.

– Смотри, Тим, прямо как в твоей любимой игре в шарики, – смеясь, сказала я.

– Видимо, это наши семечки, – серьёзно ответил мне Тим. – «В каждом яблоке два семечка». Наверное, мы можем взять отсюда две монеты.

– А как их выбрать?

– Раз это «семечки миров»…

– … то на монетах должны быть символы архетипов?

Мы начали рассматривать изображения на монетах. Барабан, орёл, глаз, велосипед… Верблюд, бутылка, череп, вилка… Что из этого может быть символом?

– Во всяком случае, с короной я не промахнулась. Это же символ Правителя, – довольно произнесла я.

Нил протянул руку, достал монетку с изображением меча и уверенно сказал:

– Герой!

В этот миг витрину накрыла прозрачная крышка. Больше нельзя было взять ни одной монетки.

Нести монетки-«семечки» доверили Тиму, как самому аккуратному и ответственному.

Разноцветных круглых дверей-«яблок» было много, гораздо больше, чем требовалось, чтобы собрать двенадцать «семечек». Мы подошли к желто-зелёному «яблоку» с названием «Френология: царица лженаук». Прошли мимо. Не заинтересовали нас румяная дверь с надписью «Роль интонирования в человекоподражательном мяуканье», бледно-розовое «яблоко» под названием «Медитативное программирование холодильников» и коричневое «Основы возникновения еретического отношения к квасу».

Мы собирались пройти мимо жёлтого «яблока» в мелкую крапинку с короткой надписью «Дешифровочная», но Брин остановил нас.

– Давайте зайдём? Хоть на минутку!

Внутри обнаружилась довольно светлая круглая комната, разделённая на равные части тремя дверями, между которыми были полки с книгами и разными материалами. Посредине стоял стол. На нём – большой стеклянный сосуд, в котором находился старинный, пожелтевший и очень истрёпанный лист с непонятными рисунками, похожими на иероглифы.

Нас встретил приятный пожилой мужчина в толстых очках и розовой рубашке.

– Доктор Ли, – представился он и крепко пожал руку каждому из нас.

– Доктор? А что вы лечите? – уточнила я с интересом.

В ответ доктор Ли добродушно рассмеялся и ответил, что он доктор филологии. А Ли – это сокращение от «лингвист». Творческий псевдоним.

– А как филология связана с дешифровкой? – дёрнула плечиком Дана. – Это же наука о языке? А дешифровкой занимаются секретные агенты, чтобы читать тайные послания.

Доктор Ли неуверенно взглянул на неё, как будто не мог понять, шутит она или нет, и пояснил:

– Агенты для чтения посланий используют расшифровку, то есть преобразование зашифрованного сообщения в текст с помощью известного ключа или алгоритма. А дешифровка – это анализ документа, написанного на неизвестном языке, попытка его прочесть, не обладая ключом.

Маленькая Марта широко раскрыла глаза и спросила:

– А как можно что-то прочитать, если язык неизвестен?

– Это самое интересное! Для начала нужно разобраться, какой была исходная система письма. Если письменность основана на алфавите, то каждому звуку примерно соответствует одна буква. Тогда нужно разгадать несколько десятков уникальных знаков. В слоговом письме один знак соответствует одному слогу. Тогда нам придётся иметь дело примерно с сотней разных знаков. Если же речь идёт об идеографии, то неповторяющихся знаков может быть несколько тысяч.

– Что такое идеография? – вступил в разговор Брин.

– Это письмо с помощью условных изображений, рисунков. Например, из идеограмм состоят иероглифы.

– А потом? Когда мы определили систему письма?

К этому моменту предмет разговора уже занимал только Брина. Остальные откровенно скучали.

– Очень важно правильно определить группу языков, к которой принадлежит расшифровываемый. Найти родственный ему язык.

– Тогда можно будет найти похожие буквы?

– Форме букв большого значения придавать не стоит. Именно сравнительный метод завёл в тупик многих известных дешифровщиков, – вздохнул Доктор Ли. – Нужно опираться на внутреннюю структуру слов и фраз. Находить повторяющиеся конструкции. Пытаться их интерпретировать.

– Значит, если мы не можем определить систему, или найти родственный язык, или обнаружить похожие конструкции, то язык останется не дешифрованным?

– Конечно. Слишком много факторов будет играть против нас.

Мой скучающий взгляд наткнулся на лист в сосуде.

– А вот этот текст?

Доктор Ли чуть ли не задохнулся от благоговения:

– Этот уникальный образец… старинный манускрипт… бесценный артефакт…

– Не дешифрован? – закончила я повисшую в воздухе фразу.

Доктор покачал головой:

– Всё ещё остаётся для нас загадкой.

– Но почему? – разволновался Брин. – Неужели нет никакого ключа, никаких подсказок?

– Ключ к тексту есть… Он находится в туманном лабиринте, который начинается вот за этой дверью. Но пройти лабиринт невозможно, поэтому ключ не достать.

– Почему невозможно? А если попробовать?

Доктор развёл руками:

– Карты лабиринта не существует. Туман в нём такой густой, что видимость составляет