Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

не меньше двадцати метров в узкой части, оно пахло гнилью и сероводородом, будто пленников бросили в яму с тухлыми яйцами. Пол клетки был выложен редкими брёвнами, и нога, соскользнув в проём между ними, не находила ни ила, ни земли.

Сама клетка, обтянутая ржавыми цепями и по углам усиленная гладкими кокорами 46, метра на два высовывалась из болота. Вокруг неё тянулись узкие дощатые мостки. От них к берегу вёл дощатый перешеек, поставленный на деревянные столбы-опоры. На перешеек из клетки можно было выйти через дверцу, висевшую на петлях из цепей и сейчас закрытую на амбарный замок.

Берег болота пустовал. Ни людей, ни построек. Только дикое разнотравье и начинающийся невдалеке перелесок. Будто тюрьма здесь оказалась по какой-то ошибке или глупой шутке.

Юра, увязший в липкой тине, заметался у стенки. Стал дёргать её, пытался развести брёвна.

– Бесполезно, – сказал Сергей Николаевич. – Пробовали. Тут всё крепко. Да и какой смысл тратить силы, пока мы на виду? За нами следят. Дождёмся ночи.

– Думаешь, тут не нашлось никого умнее? – Юра резко обернулся. – Сейчас мы на виду. Правильно. Так почему не показать свою слабость?

Юра замер. Осознал, что не понимает, кто и зачем заманил их в ловушку. Переваловы сидели вместе с ним, значит, и они тут жертвы. Тогда кто хищник? Или это уловка? Переваловы поймали их, а теперь притворяются, сидят с ними, чтобы… Что? Юра мотнул головой. Совсем запутался в мыслях. Болело темя. Его неплохо расшибло.

– Предлагаешь показать, что мы в отчаянии? – оживился Сергей Николаевич. – Дёргать клетку, но не вкладывать всю силу? В этом есть соль. Увидят нашу немощь и будут не так внимательно сторожить ночью. Ну, давай, чего ждём?

Сергей Николаевич начал вполсилы трясти стенку.

– Ну? – позвал он остальных.

Откликнулись только Артём и Слава.

Марина Викторовна молча следила за Юрой. Тот растерянно смотрел в пустоту. Его голову осаждали сотни мыслей, ни одну из которых он не признавал годной. Ни одна из них не объясняла их положение.

– Да успокойся ты, – Юра отдёрнул Славу от бревён. Тот ухнул в болото, раскидав тину по клетке. – Хватит! – Юра хотел отдёрнуть и Сергея Николаевича, но тот увернулся.

– Полегче! Мы теперь в одной лодке. Дружная экспедиция в поисках сокровищ Дёмина и великого открытия доктора Корчагина.

Марина Викторовна, обняв толстый прут клетки, повисла на нём. Её лицо опухло от слёз. Артём стоял возле мамы и с подозрением поглядывал на Юру. Только профессор Тюрин, всё это время державшийся в углу, выглядел довольным. Его довольство отдавало безумием. За грязными стёклами очков беспокойно бегали глаза. Тюрин что-то бормотал, тихо посмеивался. Иногда хватался за один из кармашков своей вымокшей жилетки, будто надеялся найти там что-то важное.

Пленников беспокоил гнус. Комары жадно летели в клетку, надеясь на лёгкую добычу. Приходилось постоянно отмахиваться, шлёпать себя по голове и рукам, а потом в раздражении окунаться в зловонную воду зыбуна, обмазывать себя тиной – и гнус на время отступал.

– Кто это сделал? – наконец выдавил Юра.

– Как? – делано удивился Сергей Николаевич. – Наш мудрый капитан ещё не понял?

– Отвечай.

– Тебя терзает страх неизвестности?

– Отвечай! – гаркнул Юра. Кинулся было с кулаками на Сергея Николаевича, но сам себя успокоил: – Ты правильно сказал, мы в одной лодке. Не надо её раскачивать. Лучше думать, как безопасно причалить к берегу.

– Такой подход мне нравится.

– Пусть всё будет как раньше. Как в старые добрые времена, – оскалился Юра. – Сейчас глупо что-то утаивать. Поделись тем, что тебе известно. И мы вместе прикинем, что с этим делать.

– Говоришь как отец, – усмехнулся Слава.

– Ну, известно не так уж много… – признался Сергей Николаевич. – Нас самих сюда привели пару часов назад. Правда, нас хоть по голове не лупили. Доставили мирно, почти вежливо.

– Кто?

– Ещё не догадался?

– Нет.

– Это всё открытие нашего любимого Виктора Каюмовича. О котором он не удосужился упомянуть в записях. А мог бы хоть словечком обмолвиться. – Сергей Николаевич посмотрел на жену, будто она была виновата во всём случившемся.

– Говори ясней, – поторопил Юра.

– Ты лучше у профессора спроси. Он тебе объяснит в подробностях. Только это не поможет. Ну, давай, Мишаня, не стесняйся. Кажется, у тебя появился благодарный слушатель. Вы тут развлекайтесь, трепитесь, а я пока подумаю, как нам выбраться.

Юра почувствовал, что Сергей Николаевич, как бы он ни хорохорился, сам перепуган до дрожи. Чужой страх успокаивал.

Пришлось растолкать Тюрина, прежде чем тот понял, что к нему обращаются. Покусывая нижнюю губу, профессор прошептал:

Всё это духи горные нам дали —

в тайге они нам нечто показали,

что дом имеет скрытый, земляной,

что спит зимой в постели моховой,

что, увидав, никак нельзя узнать,

а застрелив, никак нельзя поднять.

– Что это?

– Загадка. Старая тофаларская загадка. Ничего особенного, правда?

– И какая тут отгадка?

В ответ Тюрин засмеялся. Даже прослезился – до того уморительным ему показался стишок. Протерев пальцами глаза, он заговорил, и из его слов стало понятно следующее.

В те годы, когда Восточный Саян не знал инородных завоевателей, здесь жило древнее племя карагасов. Их современных потомков принято называть тофами. Они и сейчас живут в северных пределах горной Тофаларии. Настоящих тофов осталось не больше пары сотен. Да и эти люди едва напоминают своих прадедов.

Среди карагасов было несколько племён. Мирные кочевники, торговцы пушниной. Они изредка воевали с хакасами, но без особой крови. Почти все карагасы покорились сначала китайцам, а потом русским, согласились выплачивать им дань. Так началось их увядание. Завоеватели считали карагасов дикарями, ведь они не знали ни скотоводства, ни земледелия, жили охотой и дарами леса, а ясак 47 русскому царю выплачивали соболиными шкурками, другого спроса с них не было.

К восемнадцатому веку карагасы жили на пять главных улусов: Сарыккаш, Хаш-Тар, Кара-Чогду, Чептей и Чогду. Перечисляя их, Тюрин поочерёдно загибал пальцы левой руки и заговорщицки смотрел на Юру.

О шестом племени не знали даже самые дотошные шуленги 48. Забыли. А ведь некогда его почитали наиболее сильным и развитым из всех карагасских племён. Наследники рода Чёрных медведей. Урух-Далх. Они ушли из пределов Тофаларии задолго до того, как в тысяча шестьсот сорок восьмом году на месте современного Нижнеудинска появился Покровский острог. Наследники рода Чёрных медведей догадались, что с завоевателями им не совладать, и предпочли спрятаться.

С царской властью в Тофаларию пришла натуральная оспа, и к середине девятнадцатого века от карагасов осталось только пятьсот душ. Потомки Чёрных