Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

О том, какими были люди из племени Урух-Далх, почти ничего не известно. Только в китайских источниках остались скупые и малоинтересные описания. Гладкие чёрные волосы, карие глаза, круглое смуглое лицо, необычайная лёгкость всего тела из-за тонких и ломких костей. Жили в юртах, которые покрывали берёстой и лосиной кожей. Носили серебряные серьги, ожерелья из бисера. В пищу употребляли оленье мясо и совсем не ловили рыбу. Ели хлеб из сараны, пили травяной чай с жиром и солью. Ничего исключительного. То же можно было сказать почти про всех карагасов. Единственной их особенностью считалось наличие письменности. Впрочем, в китайском источнике о ней упоминалось мало. Там приводилась лишь одна урухская запись – легенда о том, как медведь перевоплотился в человека.

Урух-Далх называли себя хранителями Книги судеб. Той самой, о которой так много написано в тюрко-монгольском эпосе. По легенде, они получили её от одной из увядающих ветвей тувинцев-тоджинцев. А те, в свою очередь, нашли Книгу «на самой глубине Небесного дна».

– Понимаешь? – воскликнул Тюрин. – Сибирские народы считали, что наше небо – это опрокинутая богами чаша. Она покрывает нас, словно купол. Любопытно, да? То есть «на самой глубине Небесного дна» может означать только одно – высоко в горах. Я ведь тогда благодаря этой записи и заинтересовался урухами. И в Монголии, и в Туве, и в Китае Книга судеб всегда определялась как магический свиток, в котором можно прочитать о своём будущем. Герои эпосов хранили её в голове, в голени, в печени, даже в пятке, а когда требовалось – доставали, читали предсказания и пользовались ими. А тут – совсем другая картина.

Тюрин приблизился к Юре. Вцепился в его предплечье. Юра хотел оттолкнуть профессора, но, помедлив, смирился.

– Да, Чёрные медведи называли себя хранителями Книги судеб, но говорили, что в ней рассказывается о далёком прошлом, которое повлияет на ещё более далёкое будущее. Чувствуешь разницу? Интересно, правда? И книга эта была записана на выделанных медвежьих шкурах. Большая книга. Такую в голень или в печёнку не запихнёшь. Она состояла из множества отдельных глав. Каждая глава – огромный том. Томов было так много, что для их хранения построили целый посёлок. Своеобразная библиотека, спрятанная где-то в горах. Любопытно, да?

Тюрин отпустил Юру. Задумавшись о чём-то, замолчал. Вернулся в свой угол и продолжил совсем тихо – Юре приходилось напрягать слух, чтобы разобрать его слова:

– Они охраняли Книгу от чужих людей. Когда стало ясно, что Тофалария падёт, они ушли в горы. Оставили свои посёлки. Китайцы видели пустые дома, брошенную утварь. Урухов искали, но не нашли. Китайцы решили, что те все до одного погибли в Саянах. Чушь! – неожиданно крикнул профессор. – Как же! Никто лучше урухов не знал эти горы, а тут вдруг взяли и погибли. Нет, китайцы просто поленились искать странных людей, которые долго шли по перевалам и долинам, оставляли за собой следы, а потом исчезли. А может, побоялись… Я всегда верил, что урухи укрылись у подножия святой горы Ыдык-Таг, отдались на волю её хранителю Даг-Ээзы. Встали последним рубежом, охраняя Книгу судеб. И с тех пор не покидали своё село-хранилище.

Ходила легенда, что они ушли по берегу священной реки Кастармы и затерялись в Белогорье. Про Кастарму ничего интересного я не нашёл. А вот Белогорье было названием странным. Только я, дурак, неправильно его понял.

Тюрин опять захихикал, но тут же весь обмяк, чуть с головой не ушёл в болото. Сергей Николаевич едва успел поддержать его. Профессор кивком поблагодарил друга и утомлённо, без улыбки продолжил:

– Китайцы всё это записали со слов шамана из рода Чептей. Эта кость – самая близкая к роду Урух-Далх. Когда-то они были братьями. Чептей и Урух-Далх – младшие роды карагасов, предки которых переселились из Монголии, в отличие от тех же Чогду, которые своё рождение вели от мест у реки Обуге – на костях их прадедов русские построили Удинский форпост. А я их искал… Урухов. Провёл две экспедиции. Верил, что не могло такое сильное и богатое племя пропасть без следа. Говорил, что они наверняка оставили хоть петроглифы на скалах, хоть что-то. Первая экспедиция поднялась в Саяны с тувинской стороны. Вторая – с монгольской. Мы искали Белогорье, искали Небесное дно. Я думал, что это вершины, круглый год спрятанные под снегом. А оно вон как, – Тюрин махнул рукой. – Белые не от снега, а оттого, что густо покрыты белым лишайником… Урух-Далх – дети гор из рода Чёрных медведей…

Слова его дошли до верха гор,

слова его проникли в глубь тайги,

вернулись эхом, смирно улеглись

у ног сказавшего, как верный пёс.

Слава покрутил пальцем у виска, показывая, что профессор тронулся умом. Юра не обратил на брата внимания.

В опустившихся сумерках пленники почти не видели друг друга. И только молча слушали сбивчивую речь Тюрина. Пробубнив что-то о хозяине гор и водке, которой в последние века увлеклись карагасы, он вдруг опять повеселел.

– А ведь с золотом тут ничего странного. Да. Оно как бы факт. Первые месторождения в Саянах открыли именно карагасы. И Бирюсинское месторождение они сами показали русским. Только сейчас об этом не вспоминают… Неудивительно, да… Это был их дом, они тут многое знали. Гораздо больше, чем нам кажется. А Дёмин… да, теперь я верю в его историю. Одному Богу известно, как он сюда забрёл. И он… увидел золото, которое сами урухи и собрали. Украл самородки и сбежал отсюда. Насмотрелся всякого, вот и перепугался. Тут вопросов нет… Если бы только и мне это увидеть! Не сидеть в клетке, а спуститься к их святилищам. Войти в их библиотеки…

– Думаешь, нас схватили твои урухи? – спросил Юра.

– Уверен! Никаких сомнений. Я ещё тогда, в Кырене, заподозрил странное. Увидел у Артёма статуэтку с узорами. Такие узоры карагасы раньше вышивали на праздничных одеждах. Современные тофы их уже не помнят. Сами одежду не ткут. А фигурка-то новенькая. Вот я и подумал…

– Что же ты, дурья башка, сразу не сказал? – вздохнул Сергей Николаевич.

– Ну… я не был до конца уверен. Нужно было съездить в Иркутск. Заглянуть ещё раз в архивы, чтобы убедиться. Узоры-то всякие встречаются…

– А потом?

– Что?

– Потом не мог сказать?

– Нет. Ты бы раструбил об этом в своей газетке.

– Ещё один… Корчагин не хотел делиться своим открытием. Потом ты. Вот и погляди, к чему это привело.

– Что они сделают? – спокойно спросил