Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

дверцу и заходят внутрь. В страхе отшатнулся. Наступил кому-то на ногу. Едва не соскользнул в проём между брёвнами.

– Серёжа… – позвала мама.

– Они тут, – жалобно прошептал Слава.

– Твари! – отозвался Юра. – Вот вам подарочек.

Прежде чем Артём понял значение этих слов, Юра толкнул его вперёд, к дверце. Артём повалился в воду, ушёл в неё с головой. Кто-то придавил его сверху.

Артём цеплялся, рвался, старался вынырнуть. Кто-то наступил на него. Схватил за шею. Стал не то топить, не то вытягивать наружу. Отпустил.

Гулкое бурление воды.

Вынырнул. Со стоном жадно вдохнул воздух. Болотная тина полезла в рот. Оглушили крики. Толкотня, темнота. Ругается Юра. Просит о помощи мама. Артём метнулся на голос мамы, но опять провалился.

Вновь глухой шум воды. Ничего не видно. Головой ударился обо что-то.

Артём в отчаянии кричал под водой, пускал пузыри воздуха.

Вынырнул в суматоху хриплых голосов. Получил удар по щеке, но устоял. В ушах протянулся металлический стон.

Артём наугад водил руками, хватал кого-то за одежду. Его били, толкали.

На мгновение голоса стихли.

Во мраке слышались только возня и плеск воды.

«Нож!»

Артём потянулся к ножнам. Нога неприятно подвернулась. Рядом вскрикнула мама. Упала на него. Они вместе скрылись под водой.

Когда Артём вынырнул в третий раз, возня стихла.

Лязгнула цепь. Дверца закрылась.

В тишине было слышно, как урухи уходят по мосту. Вместе с ними отдалялись сдавленные проклятия.

«Они кого-то схватили!»

– Мам? – прошептал Артём одновременно с папой, который чуть громче позвал:

– Марин?

– Я тут, тут.

Они стали судорожно ощупывать друг друга, не веря, что это безумие для них закончилось без последствий.

– Мишань? – чуть позже спросил папа.

– Тут, – слабо ответил профессор.

Не было только Нагибиных.

– Куда их повели? – Мама без сил повисла на пруте клетки.

Ей никто не ответил.

– Почему нас оставили?

Ответа опять не прозвучало.

– Они ведь всё равно придут за нами?

Пленники молча вслушивались в ночь, опасаясь различить в ней предсмертный вой Нагибиных. Артём понимал, что вскоре его так же выволокут из клетки. Понесут куда-то. Свяжут. И, если прав Тюрин, принесут в жертву.

– Что? – проворчал Сергей Николаевич.

Кто-то схватил его за предплечье.

– Ну что? Что надо?

Отмахнулся. В темноте так и не разобрал, кто это был.

Вновь чьё-то прикосновение.

– Да что… – Сергей Николаевич осёкся.

Понял, что рука протянулась к нему снаружи. Кто-то стоял за клеткой, на мостках.

Испугавшись, Сергей Николаевич отскочил. Столкнулся с Тюриным.

– Ты чего?

– Тут кто-то есть!

– Где?

– У клетки, снаружи! Кто здесь? Что тебе нужно?

– Он ушёл, – промолвил Артём.

– Что?.. Кто это был?

– Не знаю. Он мне что-то передал.

– Что?!

– Тут… верёвка. И какая-то бумага.

– Записка?

– Не знаю.

– И что теперь? – не успокаивался Сергей Николаевич.

– Если это записка, нужно её прочитать, – отозвалась Марина.

– Значит, дождёмся утра, – покорно ответил Артём.

– Ну уж нет! – возмутился Сергей Николаевич. – Дай сюда! Неужели ни у кого не осталось спичек?! Миш! У тебя же был фонарик!

– Промок. Я уже пробовал. Не работает.

– Зараза…

– Подожди.

– Что?

– Спички тоже промокли. Даже через целлофан. Но…

– Что?!

– Я всегда держу в подкладке запас ниток и две охотничьи спички с чиркашом 49.

– Может, у тебя там и ружьё завалялось?

Послышался короткий звук разрываемой ткани. Потом шорохи. Тюрин пытался зажечь спичку.

– Чиркаш не подмок?

– Я его залил воском. Сейчас. Вот!

Зашипев, спичка вспыхнула. Ослепила Сергея Николаевича. Через боль в глазах он торопился прочитать послание.

– Прикройте огонь, – прошептала Марина.

Артём снял штормовку и заслонил горевшую спичку.

– «На расвете все уйдут к жертвеному камню…» «Я памагу…» Что это, не понимаю. А! «До полдня будет время…»

Спичка погасла.

– Ещё! – простонал Сергей Николаевич.

– Последняя.

– Давай! Тут немного.

В этот раз Тюрин чиркал ещё дольше. Наконец вспыхнул огонёк.

– «Мы даговоримся. Это и мой шанс. Буте готовы на расвете. Отдохните. В листьях – запечоная сарана».

Тюрин выронил спичку, когда она обожгла ему пальцы.

– Всё? – поинтересовалась Марина.

– Написано с ошибками.

– Какими?

– Орфографическими.

– Серёж, при чём тут…

– А вот и сарана. – Артём протянул каждому по несколько твёрдых, будто чёрствый хлеб, комочков.

– Почему сразу не сказал? – усмехнулась Марина.

– Хотел, чтобы всем досталось поровну.

– Это камень в чей огород? – спросил Сергей Николаевич.

– Никаких камней. Просто не хотел суеты. А зачем нам верёвка?

– Удавиться. – Сергей Николаевич торопливо жевал скудный ужин. Глотал, не успев даже почувствовать вкус.

– Очень смешно, – вздохнула Марина. – И всё же, правда, зачем?

– Чтобы выспаться! – догадался Артём. – Привяжем себя к брёвнам, и голова не будет падать в воду.

– Комары съедят.

– Обмажемся тиной.

– Пакость какая…

– И так уже вымазались. Чего уж теперь.

– Но кто это был? Кто вдруг решил нам помочь? – спросил Тюрин. Судя по чмокающим звукам, он старался есть маленькими кусочками – долго мусолил их, не глотал, ждал, пока они размягчатся и сами кашицей сойдут в горло.

– Завтра узнаем, – ответил Артём.

Глава четвёртая

Люди Древней земли

Ночь была тревожной. Верёвка больно перетягивала плечи. Проснувшись, Артём не понимал, где оказался. Начинал барахтаться, словно рыба, угодившая в сеть. В темноте дотрагивался рукой до брёвен. Пугался этого прикосновения. Взволнованный, тихо звал маму. Насторожённо вслушивался и не замечал, как вновь погружался в сон.

Проснувшись в очередной раз, Артём уже точно знал, что заперт в клетке, пленён горным племенем Урух-Далх, однако не мог вспомнить, сколько дней здесь провёл. Дыхание было слабым, поверхностным. Веки и губы высохли. В груди слева кололо – там будто ковыряли ржавым крюком. Боли не было. Только противно. Словно под анестезией хотят что-то выцепить, выволочить наружу. Так было, когда Артём в детстве наступил на иголку, а потом хирург заморозил ему стопу, разрéзал её и засовывал внутрь пинцет.

Трудно глотать. Слюна копилась за правой щекой, там густела. Шея вздулась тяжёлыми желваками и не поворачивалась. Простонав, Артём опять провалился в забытьё, и ему приснилось, что он лежит на поляне – той самой, где их схватили урухи. Рядом была Солонго. Она склонилась над его лицом. По щекам скользнули её распущенные волосы. Сол улыбалась. Артём различал её запах. Запах летнего разнотравья, багульника. Монголка что-то шептала ему. Он не разбирал слов, но чувствовал тепло её интонаций. Вокруг поляны каменными изваяниями стояли воины в оленьих шкурах. Они неподвижно наблюдали за Артёмом. Он знал, что придёт время и урухи схватят его, но сейчас не хотелось об этом думать. «Смерть придёт – помирать будем», – послышался отголосок далёкой частушки. Солонго наклонилась к самому уху Артёма. Он почувствовал холодное прикосновение её губ.