Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

– Ай эм Антон. Тони.

Мальчик не понял. Резко, даже агрессивно произнёс ещё несколько непонятных слов, тыкая пальцем чуть ли не в нос Антошке. Вот грубиян! Таких воспитывать надо.

Прибор зазвучал чуть-чуть иначе: не громче, но напряжённей, будто получил новое задание. Но Антошка этого не заметил, потому что в это время мальчик сломил сухую ветку с ближайшего куста и замахнулся. Потом поднёс левый кулак к губам, протрубил, будто в настоящую дудку, и снова замахнулся хворостиной.

«Он что, – сообразил Антошка, – думает, что я корова, а он пастух, и хочет меня куда-то погнать? Ой!»

Мальчик не только взмахнул хворостиной, но и хлестнул Антошку по руке.

Объяснять незнакомцу, что он не корова, Антон не собирался. Когда мальчик опять взмахнул хворостиной, перехватил её. Вырвал, сломал и кинул задире в лицо. Мальчик что-то крикнул – явно не извинился и ударил Антошку уже кулаком. Вернее, попытался ударить.

Антон ходил в секции гимнастики и самообороны. Тренер по самбо не раз повторял: «Предугадал действие противника – победил». Поэтому, едва противник замахнулся, Антошка ловко уклонился в сторону, и кулак лишь задел его плечо.

Мальчик больше не ругался – видно, понял, что драться придётся всерьёз, и осторожно, шаг за шагом, наступал на Антошку. Всегда старайся понять, на что способен противник… Интересно, что сказал бы тренер, увидев противника с костром за плечами?

От этой мысли Антон неожиданно рассмеялся. Незнакомец, не готовый к такому повороту событий, ринулся в атаку, пытаясь нанести удар не прямо, а сверху, поднятым кулаком, будто желая вколотить насмешника в землю.

Антошка и мечтать не мог, что противник так подставится. Уклонился, схватил мальчика за запястье, присел и перебросил через себя.

«Не знаю, что у него там в корзинке, – лишь бы не обжечься», – подумал он. Нагнулся над поверженным противником, схватил за руку, придавил коленом. Вот сейчас и поговорим, кто тут пастух, а кто корова!

Но поговорить не удалось. Антошку схватили сзади за плечо, причём очень крепко, и оторвали от поверженного врага. Даже не оглядываясь, мальчик понял – это взрослый.

Так и было. Его держал мужчина в такой же длинной, как у мальчишки, рубашке и деревянных сандалиях. Он что-то кричал, видимо, ругался. «Хорошо, хоть не дерётся», – подумал Антошка.

Другой мужчина, одетый так же, поднимал с земли «пастуха» и затаптывал угольки, выкатившиеся из корзины. Мальчик что-то говорил, но, к счастью, в драку больше не лез.

– Он первый напал, – объяснил Антошка. Повторил то же самое по-английски – безрезультатно.

Мужчина, державший Антошку, что-то сказал своему напарнику. Тот кивнул и помчался по тропинке туда, откуда прибежал мальчик. Побеждённый противник вздохнул и побрёл следом.

Антошку повели туда же.

* * *

«Что это значит?» – пытался понять Антон. Он знал, что существуют деревни, построенные для туристов, где всё, как в старину. В кузницах куют кузнецы, в пекарнях пекут хлеб по древним рецептам, пряхи прядут на деревянных прялках. Но даже в таких деревнях мальчишки не бегают с горящими углями за плечами и хоть немного знают английский, – хотя бы ругаются, когда дерутся. Хотя… в драку с туристами они тоже не лезут.

Думать никто не мешал, все трое шли молча. Прошли мимо виноградника, миновали огромный яблоневый сад, вышли с тропинки на широкую, утрамбованную грунтовую дорогу. Навстречу дважды проехали тележки, запряжённые то ли мелкими лошадками, то ли крупными ослами. Встречались и люди с высокими корзинами за плечами – все в таких же тёмных рубашках, что и Антошкин конвоир, только совсем замызганных. Многие босиком.

Возле ворот, ведущих за невысокую ограду из серого камня, Антон в очередной раз попросил по-английски отвести его в полицию. Несколько раз отчётливо повторил слово «полис».

«Родос, что это за язык?»

«Не знаю, господин. Но варварский». Антошка не сразу понял, кто говорит.

Слова, казалось, сами появились в ушах. И вдруг догадался: спрашивал мальчик, а ответил взрослый. Вспомнил, что изменилось звучание Прибора. Быть может, он освоил функцию переводчика? Если так, это здорово: буду их понимать. Если бы ещё сам мог говорить…

По аллее, обсаженной кипарисами, они дошли до высокого каменного здания, видного издали. Это был особняк или вилла, – но уж никак не обычная дача. Даже в Подмосковье в таком доме должен был бы жить миллионер. Или министр.

Вошли в помещение – Антон не сразу понял, двор это или внутренняя комната, частично под открытым небом. По стенам вились цветы лианы, в центре был мраморный бассейн, но под навесом стояла обычная комнатная мебель. К обстановке Антон особенно не присматривался, его интересовали люди, стоявшие у бассейна.

Главный, пожилой мужчина, был одет в белое покрывало с широкой продольной красной полосой. Рядом с ним стоял мальчик того же возраста, что и Антошкин противник. В его лице было что-то знакомое.

– Марк, я слышал, ты занимался не только бегом, но и борьбой? – тихо спросил он. – Будешь вечером учить оды!

Слова в Антошкиной голове звучали без эмоций, как объявление в электричке. Но, судя по ухмылке, паренёк злорадствовал.

– Тит, если будешь смеяться над братом, – строго сказал пожилой мужчина, – сегодня вечером пробежишь столько же миль, сколько он утром.

Тит вздохнул, отступил назад, но всё же показал брату язык. Тот так же быстро показал ему кулак.

– Марк, – сурово произнёс мужчина, – что заставило тебе прервать упражнение в беге и подраться? Ты просил меня не посылать с тобой охрану, но теперь я сожалею, что разрешил тебе бегать.

Марк поднял подбородок и начал медленно отвечать.

– Отец, я увидел незнакомца в необычной одежде и захотел узнать, кто он и зачем ходит в окрестностях виллы. Но он ответил варварским бормотанием. Я решил, что это беглый раб, и попытался привести его в усадьбу, а он стал драться со мной.

– Незнакомец, кто ты и как оказался здесь? – спросил отец Марка.

– Меня зовут Антон Весёлкин, я гражданин Российской Федерации, ученик 5 «А» класса 1265-й школы города Москвы. Я требую, чтобы обо мне сообщили моим родителям и в посольство России, – медленно и отчётливо произнёс Антошка. Ему хотелось плакать. Что за дела: напали, притащили куда-то, да ещё постоянно обзывают то варваром, то рабом!

Отец Марка покачал головой.

– Фотий, что скажешь ты?

Седобородый, крепкий на вид старик направился к Антошке. Тихо сказал:

– Дитя, не бойся, тебя не обидят.

От неожиданных добрых слов Антошка чуть не всхлипнул. Старик взглянул ему в лицо, осмотрел футболку, пощупал джинсы. Взял за руку, мягко нажав, заставил раскрыть кулак. Потом повернулся к отцу Марка.

– Его говор не похож ни на один из пятнадцати знакомых мне языков, хотя в нём