Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

«Знал бы – не стал бы даже трогать эту дурацкую штуковину и сейчас пил бы чай с мамой, папой и дядей Лёшей!».

Антон даже прикусил губу, чтобы не хныкнуть. Нельзя – царский сын. Вздохнул и пошёл вслед за Фраком. Мобильник держал в левой руке. Как он уже понял, римская одежда карманов не предусматривала.

* * *

Антошка предполагал, что после бани ему покажут комнату, в которой предстоит жить. Но раб повёл его на улицу. «Может, и хорошо, что так, – подумал Антошка, – чем в комнате заниматься? Только тосковать».

Куда они идут, скоро стало ясно: послышался голос Марка, громко и ритмично читавшего вслух стихи. «Он же наказан одами», – вспомнил Антошка.

Пройдя немного по аллее, Антошка увидел обоих братьев в тени мраморной беседки на краю песчаной площадки. Марк читал вслух, Тит негромко беседовал с пожилым наставником Фотием.

При виде Антошки Тит оторвался от беседы, рассмеялся и начал декламировать только что сочинённый стих:

Юноша этот явился к нам в дикой одежде,

В той, что лишь варвары ходят,

от варварских жен порождёны,

В белой тунике он подлинный римский союзник,

Если же тогу наденет,

то станет тотчас гражданином.

Хотел что-то добавить, но запнулся.

– Стихи Горация лучше, – заметил Марк.

– Это так, – согласился учитель. – Поэтому продолжай читать Горация. Тит, появление царского сына позволяет мне изменить урок. Сочини защитительную речь о достоинствах и добродетелях варваров.

– Учитель, это непросто! – слегка растерянно воскликнул Тит.

– Разве я поручил бы простое дело сыну Луция Эмилия? – ответил учитель.

Тит горестно вздохнул, Марк тихо усмехнулся. После чего первый принялся за новое задание, а второй продолжил читать стихи вслух.

Антошка, которому не задали ничего, просто наблюдал и размышлял. «Интересно, это у них школа на двух учеников или занятия с репетитором? Как Тит подготовит свою речь: ведь у него нет ни Интернета, ни энциклопедии? И узнаю ли я наконец, зачем Марк бегал с костром на спине?»

Кроме учеников, учителя и Фрака на площадке были ещё двое подростков: Фрак говорил с ними о чём-то в стороне. «Не учатся. Наверное, рабы Марка и Тита», – подумал Антошка и не ошибся. Если раб Марка, долговязый, белокурый малый, отдыхал в тенёчке, то слуга Тита без дела не оставался. Сначала хозяин потребовал подать ему восковую табличку и короткую указку с острым наконечником(«буквы царапать», – догадался Антошка). Потом раз в три-четыре минуты подзывал к себе, о чём-то спрашивал. Раб – паренек со смуглой кожей, на пару лет старше Тита, задумывался, чесал чёрные волосы, вспоминал и говорил, но однажды покачал головой. Тит показал ему кулак и начал вспоминать сам. Рабу сказал: «Учи, не то продам Руффу!»

«Разве можно подсказывать на уроке?» – удивился Антошка. Или это не подсказка, а живая энциклопедия? У нас Надежда Сергеевна не разрешает на уроке энциклопедиями пользоваться, а у Елены Игоревны можно хоть в Википедию залезть, если у тебя айпад. Значит, и этот раб, как айпад».

Похоже, Фотий был ближе к позиции Елены Игоревны: он поглядывал неодобрительно, но не вмешивался.

Антон задумался о своей школе и заметил нового собеседника, когда тот начал говорить.

– Это и есть сын варварского царя? – спросил подошедший старец. Был он тех же годов, что и Фотий, но слегка сгорблен и опирался на толстую крепкую палку. Он постоянно что-то тихо бормотал, опустив голову, будто надеялся своей тростью нащупать клад. Когда же поднимал голову, на его лице была грустная улыбка. Фотий, как заметил Антошка, мог рассмеяться удачной шутке, но не улыбался просто так.

– Да, это он, – ответил Фотий. – Леон, этот мальчик ещё не образован. Если хочешь, научи его своей вере.

– Ты же знаешь, Фотий, – ответил Леон не столько с упрёком, сколько с грустью, – я обещал хозяину не учить своей вере в его доме. Я могу только преподать ему счёт, географию, геометрию и врачевание, если хозяин не решил, что юного гостя следует учить только твоим высоким наукам.

– Этого варвара надо научить всему. Беда в том, что он не говорит на цивилизованных языках, – вздохнул Фотий. – Но если он способен воспринимать науку, то твои знания будут для него интереснее моих, как для любого варвара.

«А учителя-то – конкуренты, – начал догадываться Антошка. – Неужели здесь арифметику, геометрию и естествознание считают варварскими науками? Какие же науки здесь не варварские – чтение стихов и сочинение речей?»

К тому, что варваром называют его самого, Антошка уже привык.

– Ты прав, Фотий. Но мои науки, может быть, помогут нам понять, откуда он родом. Я попробую нарисовать карту ойкумены.

– Не старайся зря, Леон. В лице этого мальчика я не вижу варварской свирепости, но я сомневаюсь, что он поймёт твои каракули.

Леон, не обращая внимания на эти слова, нашёл подходящий кусок песчаной поверхности и начал чертить своей тростью. Сперва появились контуры Италии. «Она сапог сапогом, что тогда, что сейчас», – подумал Антошка. Затем географ обозначил Сардинию и Сицилию, нарисовал Испанию, начал чертить остальную Европу.

Дома у Антошки на кухне висела большая карта. Папа постоянно спрашивал: покажи Данию, покажи Владивосток, покажи Крым. Поэтому даже простая схема на песке была понятна. И кстати, Антон сразу же заметил ошибки старого географа. Например, Британия превратилась в неровный прямоугольник, обращённый на северо-запад. Ирландия вообще пропала. Не было Балтийского моря: Германия слилась со Скандинавией.

Антошка оглянулся в поисках сухой ветки, чтобы использовать её для черчения. Не нашёл, попытался отломить кусочек живой. Фотий увидел это, окликнул Фрака:

– Почему господин должен сам искать стило?

Фрак оглянулся по сторонам, подскочил к белокурому подростку, рабу Марка, о чём-то попросил. Тот протянул ему короткую указку, вроде той, которой писал Тит.

«Ого, круто, – подумал Антошка, взяв стило в руки, – почти кинжал, им проткнуть можно». Присел рядом с рисунком Леона и попытался продолжить его схему. Однако создавать карту оказалось труднее, чем вспоминать. К тому же, пришлось бы поправлять рисунок Леона, а для этого стило не годилось.

Поэтому Антон просто отмерил расстояние от северо-восточной границы схемы, нарисовал кружок, написал «Россия», ткнул в себя пальцем.

– Неужели его царство так далеко за пределами ойкумены? – удивлённо спросил Фотий, присматриваясь к надписи. – К тому же, ему известны некоторые буквы алфавита.

– Ни Страбон, ни Полибий не указывают, что в тех местах может кто-то обитать, кроме диких зверей, – возразил Леон. – Мальчик сообразителен, но он начертил знакомые буквы, увиденные на вывеске таверны. Если бы он был грамотен, то написал бы слова,