Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

есть слова нашей речи. В его взгляде нет беспокойства злодея и трусости раба, а только печаль потерявшегося ребёнка. Его руки не приучены к грубой работе, его кормят, как знатного человека. На нём варварская одежда («Это джинсы – варварская одежда?!» – возмутился Антошка). Но она искусно сшита. Возможно, к нашему императору прибыло посольство из далёкой варварской страны, а сын царя или вельможи потерялся в пути. Если он низкого происхождения, но здесь его примут, как царского сына, это всё же будет лучше, чем если он сын царя, а к нему отнесутся, как к рабу. Будем обходительны и гостеприимны. Время разгадает загадки.

«О чём это он?» – с беспокойством подумал Антошка. Его пугало не то, что его приняли за раба: ошиблись – разберутся. Хуже, что знаток пятнадцати языков не знает русского. Куда же я попал? Почему сплошные рабы и цари? Какой император правит сейчас в Италии? Или.… Или это не Италия?

– Ты прав, Фотий, мы примем его как благородного человека. Марк, прояви гостеприимство, если ты не забыл уроки этикета.

Недавний противник подошёл к Антошке, прижал руку к груди и сказал:

– Достойный путешественник, я, Марк Эмилий, прошу тебя войти в дом моего отца – сенатора свободного римского народа Луция Эмилия. Да будут к тебе благосклонны боги.

Протянул руку Антошке и прошептал:

– А если ты объяснишь мне, как смог швырнуть меня, я с тобой подружусь!

Антошка еле заметно кивнул, пожал руку. Марк кивнул в ответ.

И только тут до Антошки дошёл смысл его слов. Римского народа… Это что, Древний Рим?

Между тем разговор отца с сыном продолжался.

– Марк, ты должен был проявить эту учтивость при первой встрече, но предпочёл драку. Что скажешь на это?

Марк повернулся к отцу.

– Я прочту четыре оды Горация и выучу одну наизусть…

– И будешь заниматься риторикой два часа. Тит, за насмешку над братом будешь учиться вместе с ним.

Хотя Антошка был напуган и растерян, он улыбнулся, вспомнив, как вчера сам выбирал наказание.

«Сочувствую тебе, Марк, – подумал он. – Как жаль, что не могу спросить тебя, зачем ты бегал с горящими углями за спиной».

Глава 5

Туника, стило, триклиний, гарум

Совсем недавно Антошку принимали за раба, а теперь у него самого был раб. Луций Эмилий приказал подростку года на три старше Антошки прислуживать гостю, объяснять то, что ему непонятно, и обучать простым римским словам. «Благородным словам тебя научит Фотий», – добавил он.

Слугу звали Фрак. Позже Антон узнал, что это имя никак не связано с парадным костюмом. Рабов называли именами греческих богов или по местности, откуда они родом. Фрак был из Фракии, а его настоящее имя никого не интересовало.

Сначала Фрак отвёл Антошку в комнату рядом с кухней. Как предположил Антошка, на большом столе еду раскладывали в праздничную посуду и относили в зал для пира. Сейчас стол пустовал.

Фрак принёс корзину с небольшими круглыми хлебами, миску с ломтями белого сыра и кувшин с белым напитком. При виде еды Антошка вспомнил, что с утра ничего не ел, – хотя уже успел поздравить Дашку Соколову, попасть в Древний Рим и там подраться. Он потянулся было к еде, но остановился – руки были безобразно грязны.

– Прости меня, царский сын, – сказал Фрак. Вышел, вернулся через минуту с небольшим тазиком и полотенцем через плечо. Антошка вымыл руки, пусть без мыла, и стал есть.

Еда была прекрасная: ещё тёплый, свежевыпеченный пышный пшеничный хлеб, молодой солёный сыр с непривычным, но приятным привкусом. «Наверное, он не из коровьего, а из козьего молока», – подумал Антошка. Белый напиток оказался жидкой простоквашей. Простоквашу Антошка прежде не пил, но чая или сока ему не предложили.

Фрак всё это время стоял в двух шагах. Было неловко есть, когда рядом стоит человек. И Антошка обрадовался, увидев, что слуга, унося недоеденный хлеб и сыр, отведал и то, и другое.

Мимо Антошки то и дело проходили слуги, шёпотом спрашивали Фрака, кто это.

«Сын варварского царя из далёкой страны, не знает римской речи, но ведёт себя по-царски», – тихонько отвечал Фрак. «Это потому что я вымыл руки перед едой», – сообразил Антошка.

* * *

После завтрака Фрак отвёл Антошку в баню. Папа как-то говорил, что древнеримские бани были огромными, как торговые комплексы. Баня виллы Луция Эмилия не то чтобы разочаровала, но оказалась скромной: бассейн средних размеров, мраморные лавки. Непонятно, есть ли здесь парная: в одной из комнат жарче, чем в других, и всё. Конечно, если пришёл с холода, непременно согреешься, даже вспотеешь. Но той обжигающей жары, что бывает в русской бане, когда поддают из ковшика на каменку, не было. И кстати, нет банного дровяного запаха, будто топят газом.

Перед тем как войти, Антошка забеспокоился: снимать Прибор или нет? Вдруг он не водостойкий? Но Прибор – последняя надежда вернуться домой. И Антон рискнул – оставил его на руке. Мобильник выключил и положил под сложенные джинсы. Розеток здесь всё равно нет, да и зарядное устройство осталось дома.

«Как же я разберусь, где здесь мыло?» – подумал он. Но искать не пришлось: Фрак отвёл Антошку к старику-банщику, а тот натёр его какой-то густой зеленоватой жидкостью. Антошка несколько раз сказал: «Спасибо, сам натрусь». Но слуга повторял: «Не бойся, царский сын, это оливковое масло с золой».

Потом банщик взял деревянную лопатку и осторожно стёр масло вместе с грязью. Показалось или нет, но с интересом покосился на грудь Антошки.

«Вообще-то хорошее дело – баня, – подумал Антошка. – Особенно после таких приключений».

Он окунулся в бассейн, вышел в зал-раздевалку и вздрогнул: из его вещей на скамье остался только мобильник.

– Господин велел одеть тебя, как достойного гостя, – сказал Фрак.

Антошка хотел возразить, но ему были доступны лишь жесты. Да и вряд ли он убедил бы раба ослушаться приказа господина. Поэтому вздохнул и начал одеваться, как гость римского сенатора.

– Сублигакулум, – раб протянул нижнее бельё, которое Антошка мысленно назвал «трусы на тесёмках». Фрак показал, как их нужно завязать. Антон завязал, – вроде, будут держаться.

– Туника.

Слово знакомое, но увидел и тем более надел тунику Антошка впервые. Это была длинная безрукавная белая рубашка из шёлка. В таких же рубашках ходили Марк, Тит и их отец. Надевали тунику через голову и подпоясывали широким кожаным поясом. Фрак нагнулся, одёрнул тунику так, чтобы передний край был чуть ниже колен.

– Карбатина, – Фрак протянул Антошке простые, но прочные сандалии – кусок кожи с тесёмками. Антон вспомнил, что Марк бегал в сандалиях другой формы – с ремешками, охватывающими лодыжки.

– Теперь ты почти римлянин, – сказал слуга.

Антошка повернулся к бронзовому зеркалу