Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Ждите здесь. Если что, выведи маму. Ты знаешь, куда идти.

– А ты?

Не ответив, Сергей Николаевич помчался назад в надежде спасти Тюрина. Выбежал на перешеек. Не остановился и почувствовал, как ветерок холодит глаза. Понял, что плачет. Знал, что может наткнуться на преследователей. Ноги стали предательски слабыми. Сергей Николаевич ругал себя, проклинал. Ударил ладонями по щекам. «Нельзя думать».

Тюрина нигде не было. Ни на мосту, ни далее в тоннеле.

Сергей Николаевич почти добрался до зала с вплавленными в лёд человеческими телами, когда на его пути в полумраке встал чей-то силуэт. И это явно был не профессор.

Сердце колотилось глухо и медленно. Страх пропал. Слёзы высохли. Тюрина, конечно, давно схватили. Сергей Николаевич понял, что живым из пещеры не выберется, что от преследователей не укрыться.

– Твари…

Сергей Николаевич знал главное: он даст жене и сыну последний шанс. Задержит урухов. Впрочем, надежда на спасение в действительности умерла ещё там, на входе в пещеру, вместе с Толжанаем.

– Бегите! Спасайтесь! – сдавленно прокричал Сергей Николаевич, молясь, чтобы Артём его услышал.

Крикнуть громче не хватило сил.

Нет времени высчитывать шансы, что-то оценивать, готовить план. Нужно просто действовать. Довериться себе настоящему. Хоть в последние мгновения избавиться от мерзкого привкуса недовольства, сопровождавшего всю жизнь, каждый поступок. Уж если умирать, то наслаждаясь собой. Как прадед, который погиб под Кяхтой, спрятав семью в подполе и уведя мародёров почти до Чикоя, встретив их лицом к лицу.

«Давай!» – хотел прокричать Сергей Николаевич, но голос опять подвёл.

Вместо крика вырвался стон.

«Задержать». «Задержать любой ценой».

Сергей Николаевич сделал ещё несколько шагов и замер метрах в десяти от преследователя.

Молчание. Долгое молчание и звуки собственной одышки.

«Не может быть».

– Артём! – задохнулся Сергей Николаевич. – Марина! Скорее! Скорее сюда!

Он рассмеялся. Дрожащей рукой провёл по лбу.

– Джамбул!

«Мы спасены!»

Напротив него и в самом деле стоял Джамбул. Лицо монгола терялось в полумраке, но это точно был он. «Такого ни с кем не перепутаешь». С ружьём в руках, в своей неизменной одежде.

– Спасены! – прошептал Сергей Николаевич. – Мы спасены…

Ещё шире улыбнулся, заметив, как вдоль стены беззвучно скользнула тень. Солонго.

Хотелось прыгать, плясать, кувыркаться. Только не стоять на месте. Сделать что угодно, лишь бы ослабить напряжение, забыть испытанную готовность умереть. Разрядить этот настрой, снять внутренний курок с боевого взвода.

– Сюда! – Сергей Николаевич услышал за спиной шаги Артёма и Марины. – Теперь точно спасены…

Глава шестая

Солонго

Фёдор Кузьмич насторожился. Взвёл курок на револьвере. Медленно провёл языком по сухим губам. Прислонился к влажной глыбе, чтобы спрятаться в темноте, и убрал фонарик в карман брюк. Затаившись, прислушался. Ему могло показаться. Нет. Там точно кто-то шёл. Или бежал. И делал это громко, не таясь. Дикари так не бегали. Но если здесь шумели не дикари, то кто? Можно было воспользоваться моментом и выйти им в спину, но Фёдор Кузьмич не хотел рисковать. Решил подождать.

Шум затих. Послышались голоса. Слишком тихо, чтобы разобрать. Потом тишину прорезал вымученный крик. И опять тишина.

Егерь стал медленно продвигаться вперёд. Старался действовать спокойно. Если бы только не зудела рука. «Проклятие…» Ожог потемнел, растрескался. Из трещин сочилась липкая сукровица.

«Газовая гангрена? Но как?! Чёртова инфекция… Так быстро не должно, не может…» Ничего, работая фельдшером в геологических партиях, Фёдор Кузьмич навидался всякого. Он был уверен, что ему не помешает даже гангрена. Главное, не медлить.

Ещё несколько осторожных шагов. Опять голоса – теперь громкие, отчётливые. Егерь улыбнулся. Он узнал говоривших. Удача сама пришла к нему.

– Ты что? – Сергей Николаевич попятился.

Монгол по-прежнему стоял на месте. Держал ружьё наизготовку. По стене, изредка попадая в рассеянный свет, скользила тень. Солонго изменилась. Кажется, вымазала лицо в саже. Вместо старой одежды на ней красовались лоскуты оленьей кожи, но на поясе привычно висела скрученная плеть с коротким деревянным кнутовищем. Сергей Николаевич подумал, что девочку готовили к жертвоприношению. Успели покрыть жертвенными символами или что тут урухи делали, прежде чем убить человека, но в последний момент ей на выручку пришёл отец.

– Послушай, мы даже не знали, где вы… Не знали… Вы попали в плен? – Сергей Николаевич подумал, что монгол винит его в случившемся с Солонго. – Да скажи хоть что-нибудь! Джамбул!

– Это не Джамбул, – промолвил Артём.

Он теперь стоял рядом с Сергеем Николаевичем.

– Что значит не Джамбул?

– Твой сын прав, – глухо ответил монгол. – Я не Джамбул.

– Да вы тут спятили, что ли? – Сергей Николаевич выругался. – Давайте без спектаклей. Нам нужно бежать.

– Меня зовут Чартымай.

– Что это значит?

– Это значит, папа, – пояснил Артём, – что твой проводник – урух.

– Но… Постой…

– Более того, он и есть тот саянский охотник, о котором говорил Толжанай.

Сергей Николаевич мотнул головой. Не хотел верить тому, что слышит.

– Саян-мерген, – кивнул Чартымай.

– Но… как? – с горечью прошептала Марина.

Она пряталась за сыном, держалась за его плечи. Измученная, едва стояла на дрожащих коленях.

– Почему ты пустил нас? – насторожённо спросил Артём.

Он не знал, насколько опасен монгол, и хотел разобраться в происходящем.

– Я много раз предлагал вам уйти. Вы сами выбрали свой путь.

– Ты мог нас убить. Но не сделал этого. Почему? – настаивал Артём.

Солонго обогнула беглецов. Словно хищник, кружащий вокруг жертвы, готовящийся к броску.

– Сол, объясни, – не оборачиваясь, попросил Артём. – Что бы ни случилось дальше, мне кажется, мы заслужили объяснения.

В ответ была тишина. Слышалось лишь громкое, беспокойное дыхание папы.

– Мы в вашей власти, – продолжил Артём. – У нас нет оружия, и нам всё равно не уйти. Так хоть объясните.

– Что ты хочешь знать? – промолвил Чартымай.

– Почему? Почему ты не убил нас раньше?

– Саян-мерген ошибся… – тихо, шипя, протянула Солонго.

Артём осторожно приблизился к ней. Мама, лишившись опоры, вздохнула, какое-то время ещё постояла на месте и опустилась на камни.

– Саян-мерген должен искупить ошибку, – всё так же тихо сказала Солонго.

Артём боялся пошевелиться, словно этим мог отпугнуть монголку.

– Когда Чартымая посвятили в Стражи, злой Эрге, сын Олохоя, предрёк ему много страданий. Сказал, что он станет последним. Что других саян-мерген не появится. Эрге давно ушёл в Священную рощу, туда, где ходит только Олохой. Ушёл к Матери. Но его предсказание всегда висело над Чартымаем.

– Он не твой отец? – прошептал Артём. – Тебя украли?

– Моя мать стала женой Чартымая.

Артём кивнул, показав, что понимает эти слова.

– Должен был родиться ол, но родилась кэс. Кэс не могла стать Стражем. Её следовало