Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

убить. Чартымай не позволил. Сказал, что других у него не будет. Олохой простил. Чартымай доказал остальным свою силу. Но ошибся. Чужак приблизился к Священной роще. В месяц айкыслай, когда цветёт сарана, он принёс смерть.

– Дедушка… – Артём насторожился. – Ты говоришь про моего дедушку?

– Ворон узнал его планы. Увидел его карты. И сказал Чартымаю.

– Кто… что… О чём ты? Какой ворон? – рассеянно прошептал папа.

– Ворон не ошибся. Знал, что не все следы развеяло. Знал, что придут другие. И пришли вы.

– Ворон… Гускун из Кырена… Участковый! – догадался Артём, вспомнив разговор, подслушанный ночью во дворе дедушкиного дома.

– Да, – Чартымай кивнул. – Он уже ходил по вашим комнатам, искал карту. Но не нашёл. А потом появились вы, и кто-то устроил в доме погром. Кто-то искал, значит, было что искать.

– Дедушка! Что случилось с дедушкой?!

– Виктор Каюмович догадался, что я без всяких карт и рисунков хорошо знаю путь. Сбежал. Сумел запутать следы. Я решил, что он испугался и вернулся в Кырен. Я отправился в село, торопился перехватить карту. Сжечь её вместе с рисунками. Тогда не пришлось бы никого убивать. Эрге говорил, что меня погубит моё сердце. Когда я понял, что твой дедушка меня обманул, было слишком поздно. Я не успел его остановить. Он увидел Священную рощу. Увидел воинов Урух-Далх. Он взял золото. Взял то, что принадлежало Матери.

– Что с ним случилось?! – сжав кулаки, повторил Артём.

– Он ничего не боялся. Пошёл во второй раз. Я ждал. Мы встретились на берегу озера. На берегу Ишхэн-Ехе-Нура. Он почувствовал, что я близко, что я пришёл за ним. Виктор Каюмович разрезал тент. Попытался убежать.

– И ты? Ты его убил?

– Олохой его принял. Как раньше принимал других. Я саян-мерген. Никто не должен знать пути к Священной роще. Но мой прадед ошибся, не заметил беглого преступника.

– Дёмина?..

– И это было началом наших тревог.

– Ну что ж, вашим тревогам пришёл конец! – крикнул папа. – Теперь все знают, как найти вашу Священную рощу!

– Ты можешь жить, – прошептала Солонго в самое ухо Артёму.

– Что?

– Чартымай привёл вас сюда, чтобы оставить тебя. Ты должен стать одним из Урух-Далх.

– Ерунда какая-то… – качнул головой Артём.

– Всё закончилось, Джамбул! – продолжил папа. – Карта и рисунки опубликованы в моей газете. О нашей экспедиции знает весь Иркутск. Что бы с нами ни случилось, сюда придут другие. И даже тысячи таких, как ты, не смогут защитить это место.

– Ты говоришь неправду, – спокойно ответил Чартымай.

– Ошибаешься. Толжанай знал. Поэтому и решил бежать с нами. Сообразил, что лучше жить с нормальной женой и нормальным ребёнком, чем загибаться тут в пещерах. Вот его слова. Он сказал, что начинается Исход и всё, что здесь происходит, все ваши дикие обряды, от которых он отрёкся, уже никому не нужны.

– Серёжа… – прошептала мама.

– И всех вас с вашим великим шаманом посадят в клетку и повезут по городам показывать как любопытный экспонат. Живыми или мёртвыми – зрителям неважно. А тут сделают заповедник. И будут на вертолётах возить сюда туристов. Понимаешь? Всё кончено! Опусти ружьё!

– Останься! – Артём почувствовал дыхание Солонго. – Вас бы давно убили, но не сделали этого. Саян-мерген должен искупить вину. И он привёл Урух-Далх новую кровь. Тебя.

– А мои родители?

– Они сами выбрали свой путь. Ты не должен идти за ними.

– Я так не могу.

– Олохой уже согласился. Мы с тобой принесём нового Стража. Мальчика. Он продолжит наш род. И предсказание Эрге забудется.

– Безумие… Сол, это безумие! Послушай, что говорит мой папа. Он говорит правду. Я не знаю, что означает ваш Исход. Но догадываюсь, что ничего хорошего. Ты должна уйти с нами. Вы оба ещё можете спастись. Неужели ты не понимаешь?

– Это ты´ не понимаешь, – с грустью ответила Солонго. – Мы стоим на пороге нашего дома. Что бы ни случилось, мы в безопасности. Он здесь. Рядом с нами. И нигде нам не будет так спокойно, как в его стенах. А там, куда ты меня зовёшь, – последняя смерть. Там всё обман.

– Тысяча восемьсот пятнадцатый год, – неожиданно в голос заговорил Артём.

– Что? – папа с подозрением покосился на него.

– Битва за Новый Орлеан. Последнее сражение Англо-американской войны.

– О чём ты? – быстро прошептала Солонго.

– Кровавое сражение, в котором погибли сотни людей, – не унимался Артём. – Они бились за своих правителей. Бросались друг на друга. Стреляли, резали, кололи. И не подозревали, что уже несколько недель как подписан мирный договор. Не знали, что война закончилась. Тогда ещё не изобрели ни телефон, ни телеграф, и… Солдаты сражались, хотя сражаться уже было не за что. Это факт. И то же самое делаешь ты, Чартымай. И втягиваешь Сол. Всё кончено.

– Даже если вы говорите правду, – отозвался саян-мерген, – это ничего не меняет. Исход – не конец. Это начало. Начало новой жизни, куда мы войдём очищенными. Ты, Артём, поможешь нам очиститься.

– И что? Что теперь?! – крикнул папа.

– Твой сын останется с нами. А ты умрёшь. И твоя жена умрёт. Если захочет – не сразу, а после рождения ребёнка.

– Что… Какого ребёнка? О чём ты? Постой… Что вы сделали с Тюриным?

Чартымай посмотрел на дочь – Солонго качнула головой. Артём понял, что они ничего не знают об участи профессора.

Тюрин всё глубже уходил в темноту. Не решался включать фонарь. Иногда наклонялся, чтобы ощупать поверхность пола. Прислонялся к стенам. Шёл дальше. Всё ещё тихо посмеивался. Противоречивые мысли и чувства смешались в единый пульсирующий комок. Нужно было идти вперёд. Несмотря ни на что. Профессор боялся, что ему помешают. Урухи могли уже расправиться с Переваловыми, увидеть, что четвёртый беглец пропал, и отправиться на его поиски.

– Как мило, – улыбаясь, Фёдор Кузьмич вышел из-за валуна.

Обожжённой левой рукой он придерживал на спине увесистый свёрток из перетянутой ремнём куртки. В правой руке у него был револьвер. Тельняшка на егере висела рваная, грязная. На голове по-прежнему лежала нашлёпка матерчатой шапки. Шрам на взмокшем лбу казался глубоким, словно раскол в каменной глыбе.

– Экспедиция в поисках Корчагина опять в сборе. Ну, почти. Брось! – крикнул егерь, заметив, как Джамбул отводит ружьё в его сторону. – Брось, как бы там тебя ни звали. Одно неверное движение, и ты отправишься к своим поганым праотцам. Это я тебе гарантирую. Держишь мысль? Вот, молодец.

Чартымай опустил ружьё на пол.

Солонго исчезла. Только что стояла возле Артёма, а тут в два коротких прыжка оказалась под стеной. Опять стала тенью. И тихо скользила вперёд. Егерь её не замечал.

– Надо сказать, вы мне облегчили задачу.