Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Что у тебя? – спокойно спросил Чартымай.

– Ну, тебе ли не знать? – Фёдор Кузьмич тряхнул свёртком. – Золото я не нашёл. А вот десяток красивых статуй отыскал.

– Белое сокровище.

– Именно. Но ты не беспокойся, твои друзья-дикари не обеднеют. Там куда больше, чем вы сможете потратить за всю свою никчёмную жизнь. Я взял совсем чуть-чуть.

– О чём ты? – спросил папа.

– Любопытство сильнее страха? – подмигнул ему Фёдор Кузьмич. – Или ты до сих пор мечтаешь написать свою статейку? Сколько же ты готов отдать ради сенсации? Жену, сына? Собственную жизнь?

——

Тюрин стал изредка включать фонарь. Заметил, что тоннель сужается. Мелькнули последние сталагнаты, затем начался сухой душный коридор. Стены и свод в нём были выровнены, отшлифованы человеческой рукой. Вскоре профессор увидел первые рисунки. Охристые петроглифы, только не такие древние, не такие точные. Тюрин знал, что важнее пройти тоннель до конца, хотел оставить петроглифы на обратный путь, однако несколько изображений его заинтересовали, и он с сомнением осмотрел их. Прошёл пару метров в темноте. Включил фонарь и опять взглянул на петроглифы.

– Любопытно…

Не просто зарисовки из прошлого, а целые рассказы, переложенные в образах. Тут потребовалось бы изучить всю стену, чтобы понять, о чём идёт речь, но Тюрину показалось, что он улавливает значение деталей. Профессор остановился перед одним из рисунков. Долго всматривался в него. Простонав, опять засмеялся. Почувствовал, что теряет рассудок. Выключал фонарь и вновь включал. Отчётливо видел на стене изображение своего лица.

– Любопытно… Оно как бы факт. Это я. Но как? – Тюрин поправил очки, сползавшие по влажному носу. – А тут… да. Получается, что он жив? И сейчас они стоят там вместе? Они ещё не знают, чем закончится… Я не успею, да и… Безумие.

Тюрин с силой тряхнул головой и заторопился дальше. Хотел вернуться к только что обнаруженным рисункам, убедиться, что это лишь краткое помутнение ума, но настойчиво шёл вперёд. В очередной раз включив фонарь, понял, что тоннель заканчивается. Впереди виднелся тёмный проём. Всё как указывала карта. Там должна быть червоточина, а за ней – спуск, долгий, петляющий, уводящий в самые глубины горы.

У проёма по обе стороны возвышались отлитые из золота Стражи. Они, как и ожидал Тюрин, стояли к нему спиной.

– Кубулгаты, – прошептал профессор.

Оборотни. Копии фигурки, которую Тюрин ещё в Кырене увидел у Артёма. Медведи с головой старика. С путаными узорами на голове и лапах. Теперь профессор знал, что это не узоры, а карта. Она в точности повторяла изгибы спуска, начинавшегося за проёмом.

Кубулгаты были на две головы выше и в три раза шире профессора. Размерами они превосходили даже гиганта Джамбула. Сложно представить, как таких громадин сюда вообще принесли. Впрочем, Тюрина больше занимала облицовка червоточины. Во всю трёхметровую глубину она была выложена нефритовыми пластинами. Настоящий белый нефрит! Насыщенный, с гладкой матовой поверхностью, без примесей, будто окаменевший горный туман.

– Невероятно! Вот оно, подлинное сокровище урухов.

Тюрин миновал молчаливых кубулгатов, охраняемый ими проём и медленно шёл под белоснежным сводом червоточины. Мог бы отковырять парочку пластин и забыть бедность. Редкого нефрита и уже выведанных тайн хватило бы, чтобы разбогатеть, прославиться. Тюрин написал бы книгу об истории Урух-Далх. Открыл бы посвящённый им музей. Возил бы экспозицию золотых кубулгатов по другим странам, давал бы интервью. Нужно было только остановиться. Но профессор прошёл червоточину и сразу позабыл об увиденном богатстве. Его интересовал лишь спуск, ведущий к таинственному чёрному пятну.

– Белый нефрит? – удивился Сергей Николаевич.

– Да, – кивнул егерь. – Чистый как снег. Не ожидал?

Фёдор Кузьмич краем глаза заметил движение у тёмной стены. Догадался, что там крадётся Солонго.

– Если бы ты сразу сказал правду, – продолжил егерь, – мы бы разделили это сокровище. Да что уж там. Вынесли бы побольше. В куртку поместилось немного. Никто бы не ушёл обиженный! Но ты меня обманул. И твоя ложь к тебе вернулась. Всё возвращается.

– Ещё не поздно, – Сергей Николаевич примирительно протянул руку.

– Что?

– Забыть то, что было. Уйти вместе.

– Вот как? Мальчику не повезло с отцом, который скулит даже перед смертью. Правда?

Солонго прыгнула от стены. Взмахнула подготовленной плетью. Кожаная струна рассекла воздух. Чартымай сразу потянулся к ружью. Артём бросился к егерю, но вынужденно отпрянул. Фёдор Кузьмич ждал удара – едва плеть намоталась на его запястье, перехватил её свободной рукой и дёрнул. Ожог отозвался глубоким электрическим разрядом, но егерь, прохрипев, вытерпел боль. Солонго упала ничком. Фёдор Кузьмич подскочил к ней. Схватил её за волосы. Поднял. Прижал к себе.

– Брось ружьё! – прокричал он. Обожжённая рука пульсировала, и егерь повторил с ещё большей злобой: – Брось!

Чартымай опять послушался.

Егерь крепко держал Солонго. Дуло револьвера упиралось ей в висок, но Солонго беспокоило совсем другое. Она с ужасом смотрела на кисть Фёдора Кузьмича – ту самую, что сжимала ей плечо. Видела, как из покрытых коростой трещин активнее засочилась липкая чернота.

Солонго в отчаянии прошептала Артёму:

– Он отмечен. Берегись!

– Вот так! – егерь неправильно понял её волнение и усмехнулся. – Не ожидала, правда? Старик ещё что-то может? Ну да. Может. Тебе следовало бежать от меня как от чумы. Прятаться в самой глубокой яме, а ты сама кинулась ко мне. Ну хорошо, значит, играем по моим правилам.

– Отпусти её. – Артём сделал шаг.

– Не надо, – егерь качнул головой. – Всё по-честному. Она хотела меня убить, так? Её отец хотел меня убить. Так?! Твой отец меня обманул. Ты меня обманул… Значит, я поступаю честно. Плачу вам вашей монетой. Всё возвращается. Но тебя, Артём, я не виню. Ты мне нравишься. Это правда. Старик Кузьмич не врёт, в отличие от вас. Я говорю чистую правду. И, когда готовлюсь мстить, предупреждаю заранее. В спину не стреляю. Разве не так? Все вы сами торопились сделать мне зло, а теперь удивляетесь. Но ты, Артём, ты можешь пойти со мной.

– Что ты несёшь?! – крикнул папа.

– Молчи, погань! Я не с тобой разговариваю. Артём. Даю тебе шанс. И повторять не буду. Пойдём со мной. Я честно разделю с тобой то, что мы вынесем из пещеры. Я дам тебе новую семью. Дам новую жизнь. Ты получишь то, о чём всегда мечтал. Настоящую свободу. Подумай.

– Нет, – твёрдо ответил Артём.

– Не хочешь даже выслушать меня?

– Нет.

– Жаль. Мне правда жаль. У нас бы получилось. Ты бы стал моим сыном. Но я сказал, что дважды предлагать не буду. Кстати, о сыновьях. Никто не знает, куда подевались Юра и Слава? Вот… А я знаю. Я видел, куда их понесли.