О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

Лёнька хотел сказать, что не голодный и даже выбросил то, что положил в дорогу отец, но вдруг ему стало стыдно: полный пакет продуктов, которые наверняка деду не по карману, улетел в мусорный контейнер.

«Вот я дурак…» – мрачно подумал он, зайдя в кухню и разглядывая старинный посудный шкаф, занимающий чуть ли не половину стены, маленький холодильник и огромный, под стать шкафу, стол.

Дед тем временем достал из духовки кастрюлю, завёрнутую в детское байковое одеяло, и водрузил на середину стола.

– Рисовая каша с тыквой. На домашнем молочке. Вкуснотища! Самая полезная пища, особенно для городских мальчишек. Специально для тебя томил в духовке, чтобы вкус настоящей каши почувствовал, а то вы с отцом всё в пакетах варите да чаем из пакетов запиваете. Уж прямо с бумагой и ели бы! Здесь пакеты я тебе готовить не буду. Балыков, устриц и кальмаров тоже не будет, а настоящую кашу, молоко, картошку и всё, что растёт на огороде, обещаю, – рассмеялся он неожиданно звонко.

Лёнька хотел было сказать, что они деликатесами не питаются, но и каши он не ест. На завтрак любит мюсли с кефиром или йогуртом, которые они с отцом поглощали в неимоверных количествах, на крайний случай – тосты и какао или чай, но мальчишеский смех старика разбудил любопытство, и он присел к столу.

Дед, накладывая в миску довольно аппетитно пахнущую кашу, глянул строго:

– А руки?

И Лёнька, словно на машине времени, снова очутился в прошлом.

– Сынок, а руки? – Мама накладывает на тарелку стопку блинчиков и обильно поливает их клубничным вареньем.

– Я же в речке купался!

– Руки!

«Ох уж эти взрослые! Какая разница, где моешь руки, – чистые же!» – вздыхает Лёнька, но к умывальнику идёт покорно: с мамой не поспоришь.

Он касается железного носика и ждёт, пока вытечет вода. Потом садится за стол, показывает ладони и берёт блинчик…

Лёнька осмотрелся в поисках умывальника. Дед проследил за его взглядом и улыбнулся.

– Рукомойник ищешь? Нет его. И сюда цивилизация дотопала. Скважину прошлый год во дворе пробили да в дом воду завели. За печкой закуток, там и водица.

Лёнька нахмурился. Синий облезлый умывальник был частью воспоминаний. Он и сам не понял, почему из-за пустяковой вещи вдруг стало так грустно, словно любимую игрушку потерял. Какая разница, где мыть руки? Из-под крана намного удобнее. А деду вообще шикарно: воду ни таскать, ни выносить не надо. Радоваться бы, но радоваться не получалось.

Лёнька зашёл в закуток, открыл кран и посмотрел в зеркало. Разглядывая себя, он вдруг подумал, что не похож ни на отца, ни на маму, ни на деда. В памяти снова всплыла картинка…

– Ты наш подкидыш, – подбрасывая сына под потолок, весело кричит папа.

Он щекочет усами Лёнькино лицо, живот и снова подбрасывает.

– Любимый подкидыш! Ни на кого не похожий подкидыш, – смеясь, добавляет мама.

Лёньке немного больно, когда папа его ловит, но щекотно от усов, и он заливается счастливым смехом. Какая разница, на кого похож, если рядом и папа, и мама, да ещё так весело!

Первый раз Лёнька обратил внимание на свою внешность, когда в классе появилась Милочка и сразу же дала ему прозвище – Ангелочек.

Другой девчонке он отомстил бы, но новенькой… Она была не такая, как другие одноклассницы. Что в ней было особенного, он понять не мог, как не мог понять и то, почему теперь его голова, словно потерявшая управление машина, крутилась только в одну сторону – в сторону новенькой.

Примчавшись тогда домой, Лёнька долго рассматривал себя в зеркало. Конечно, он был похож на девчонку: огромные, вечно удивлённые, словно кукольные, глаза то ли голубого, то ли зелёного цвета; ресницы – распахнутый веер; резко очерченные пухлые губы и светлые волнистые волосы; на щеках – ямочки. Даже не ямочки, а ямищи! Но больше всего в собственной внешности ему не понравился совершенно безвольный, словно вдавленный в челюсть, подбородок. И тоже с ямочкой.

Глядя на гладкие, без малейшего намёка на пушок, щёки и подбородок, он понимал, что когда-нибудь отпустит бороду и усы и они скроют ямочки, но как это недоразумение исправить сейчас?

«Да никак! Это даже не недоразумение, а уродство», – печально думал Лёнька, с разного ракурса рассматривая собственную физиономию.

Раньше внешность Лёньку не напрягала, теперь же стала его проклятием, заставляя завидовать одноклассникам, которые выглядели как нормальные пацаны. Лёнька стал коротко стричься, даже попробовал побриться папиным станком, но кожа на щеках и подбородке только покраснела, а потом покрылась прыщами и стала чесаться. Весь класс тогда над ним обхохатывался! Пришлось сидеть несколько дней дома. Потом он подстриг ресницы. И сразу стал похож на крота. Такой же слепой и беспомощный. После этого Лёнька махнул на себя рукой и решил прекратить эксперименты. Ресницы отросли быстро и, странное дело, стали длиннее и гуще.

– Прямо пупсик. Няшка! – сказала однажды Милочка.

В тот день Лёнька примчался домой, схватил лезвие и хотел располосовать щёку прямо по ямочке, чтобы получился шрам, но… постоял перед зеркалом и не решился. Слабак! А прозвище Ангелочек прилипло, кажется, навечно. Его подхватили даже друзья! Лёнька был удивлён и уязвлён их предательством.

Он замкнулся и перестал ходить гулять. Все вечера и выходные проводил за компьютером, зависая в социальных сетях, на форумах, играя в любимые танки. Игры для него стали второй жизнью.

При встрече с Милочкой он старательно хмурил брови, выдвигал вперёд подбородок и слегка надувал щёки, думая, что так меньше заметны дурацкие ямочки. Выходило, наверное, нелепо, потому как девчонка только смеялась. А потом пацаны рассказали, что видели её с парнем из одиннадцатого…

Лёнька закрыл кран и уселся за стол. Словно не замечая грустной физиономии внука, дед продолжил прерванный разговор:

– И печку топить не надо – отопление теперь электрическое. Дороговато, конечно, зато всегда чисто, тепло и забот меньше. Правда, в зале печь рушить не стал. Русская печь – это целая жизнь! Без неё старый дом души лишается… Пусть стоит, много ли мне надо места? Одному-то. А в кухне печку разобрал сразу, как вернулся, да плиту купил. Помимо готовки хлебушек да сдобу самому печь приходится, в магазин на автобусе не наездишься. Приспосабливаемся. Хорошо, что сынок помогает.

Очарование старого дома потихоньку рушилось. Именно с печкой, что всегда топилась в кухне, у Лёньки было связано самое уютное и тёплое воспоминание.

На улице темнотища, идёт дождь. Дома тепло и вкусно пахнет свежеиспечённым хлебом.