О чем молчали березы - Надежда Владимировна Смаглий

С этим, видимо, была связана какая-то история, так как те прыснули, вскочили с лавочки и играючи отбежали от старика.

Михеич с облегчением выдохнул и отвёл напряжённый взгляд от Лёньки и Бунтаря. Затем, принимая игру мальчишек, произнёс нарочито строго:

– В следующий раз солью заряжу! Посмеётесь у меня, бесенята.

Парень, откинув пятерней падающую на лоб косую чёрную чёлку, подал Лёньке руку:

– Иван. Можно по-деревенски – Бунтарь.

– Леонид или просто Лёнька. – Он пожал протянутую руку и оглянулся на деда.

Тот взгляд понял и с радостной готовностью заявил:

– Так, потопал я, пожалуй, домой. Здесь не город, охранять тебя не собираюсь. Ты волен идти куда хочешь и делать что хочешь. Только не забывай хоть иногда домой заглядывать, – хохотнул он и, довольный, отправился восвояси.

Лёнька, конечно, показал взглядом, что тот может идти и опекать его больше не надо, но слова деда сначала вызвали недоумение и чувство неловкости перед пацанами, а потом он просто ошалел от свободы.

«Вот это да! Вот это дед!» – восторженно подумал он и хотел было крикнуть вдогонку «спасибо», но, открыв рот, неожиданно для себя громко икнул.

Ребята сначала с недоумением уставились на Лёньку, а когда сообразили, что парень городской и наверняка дома был под жёстким контролем, покатились со смеху, глядя на его враз покрасневшую и поглупевшую физиономию.

Севка, вытирая выступившие слёзы, еле выдавил:

– Ну и ржач! Рот закрой, городской, а то всех кур и уток распугаешь своим кудахтаньем. И запомни: у нас здесь деревня, не режимное заведение. Видел бы ты себя со стороны.

– Да-а… классная ссылка! – с восхищением произнёс красный как рак Лёнька.

– А ты думал, будешь, как в городе, по часам вставать, по часам домой приходить и спать ложиться? Деревня – это полная свобода. Здесь никто даже за маленьких детей не боится. Чужаков у нас почти не бывает, а свои – все родственники да бывшие одноклассники, – заявил Севка.

– Я жил здесь. Давно. С мамой ещё… И отцом.

– Да знаем мы, знаем! Михеич запарил всех рассказами про внука, то есть про тебя, – сказал Бунтарь и неожиданно улыбнулся открыто, ясно и так широко, что Лёнька невольно вспомнил записанный ещё на старинную видеокассету мамин любимый фильм – «Приключения Буратино», который они с отцом пересматривали в «мамин день», очередную годовщину её смерти. Внешнее сходство с главным героем дополнили появившиеся на щеках ямочки. Но ни улыбка, ни эти ямочки не делали его, в отличие от Лёньки, похожим на девчонку.

Бунтарь был немного ниже ростом и казался бы хрупким, если бы не прямая спина и широко развёрнутые плечи. Он был явно на кого-то похож. Но на кого? Лёнька вспоминал знакомых ребят во дворе, одноклассников, потом в памяти невольно замелькали герои любимых онлайн-игр. Но ни среди друзей, ни в веренице мультяшных персонажей не было никого, кто даже отдалённо напоминал бы парня.

Лёнька разочарованно вздохнул и тут вспомнил сказку, которую в детстве читала мама. Даже не саму сказку, а главного героя и словосочетание: стойкий оловянный солдатик. Так всегда называла его мама, когда он болел и приходилось пить таблетки или делать уколы. С тех пор эти три связанные по смыслу слова рождали в его воображении образ настоящего парня: мужественного, надёжного и уверенного в себе.

«Вот на кого он похож!» – с облегчением подумал Лёнька и улыбнулся.

Бунтарь уселся на лавку и хлопнул по ней ладонью:

– Падай!

И Лёнька сразу же почувствовал себя так легко и свободно среди ребят, словно знал каждого из них всю жизнь. Это было немного странно, потому что близнецов он хоть и смутно, но вспомнил, а вот Бунтаря не помнил совсем.

Не обращая внимания на пыль, Лёнька уселся и уставился на близнецов, не понимая, как их различать. Потом перевёл взгляд на уши и рассмеялся: у одного из них они были огромные, как два локатора, и торчали почти под прямым углом, у другого – маленькие и прижатые.

Пацаны смотрели на него удивлённо, но, чего он так развеселился, спрашивать не стали. Лёньке же очень хотелось узнать, о чём пацаны так шумно спорили до его прихода, но он понимал, что если бы хотели, рассказали бы сами. Но те словно забыли о споре и начали вспоминать о школьных проделках, решив, видимо, что посвящать незнакомца в свои секреты пока рановато.

Сидели не долго. Вскоре Бунтарь вспомнил, что обещал бабке съездить на родник за водой, а близнецы – что им надо отгородить место для выведенных квочкой цыплят. И они разбежались по домам, пообещав утром зайти и «ввести в курс дела», как заявил Севка. Лёнька нехотя поплёлся домой.

Часть 2

После ужина Лёнька вымыл посуду и уже собрался было посидеть в саду на качелях, но тут в дверях появился дед.

– Баньку протопил, жар – самое то! Ну что, внучек, пересидишь меня в парилке? – хитро прищурившись, спросил он.

Лёнька хотел сказать, что иногда ходит с отцом в сауну и может высидеть в парилке сколько угодно, но уловил смешинки в голосе деда и, чтобы не попасть впросак, заявил:

– Подумаешь, баня! Ты в сауне не был.

– Не был. Зачем мне ваша сауна, если есть настоящая деревенская баня?

– Сауна тоже настоящая.

– Ну, пошли, – примирительно позвал старик.

Баня у деда оказалась знатная: просторная и чистая. В предбаннике пол застелен войлоком, под которым мягко пружинила, похоже, сухая трава. Над широченной лавкой висели веники, пара банных шапок и полотенец. Маленькое, словно подслеповатое, окно под самым потолком едва пропускало свет, выхватывавший из темноты потемневшие от времени бревенчатые стены.

Лёнька разделся. Дед нахлобучил ему на голову белую шапку, похожую на будёновку, и открыл вторую дверь. Лёнька наклонился и шагнул внутрь. Лицо обдало таким жаром, что он на несколько секунд замер, боясь вдохнуть обжигающий воздух. Немного привыкнув, огляделся: на нижней полке стояли две деревянные бадейки с водой зеленоватого цвета, рядом с ними лежали два веника, мыло и мочалки.

Лёнька сразу забрался на верхнюю полку и растянулся, поёживаясь от жара. Влажный пар с необычным горьковатым запахом жгуче обволакивал тело.

Дед зашёл и устроился на нижней полке, изредка поглядывая в его сторону.

– Ты прям сразу наверх? – удивился он.

– Я всегда в сауне так, – с ноткой бахвальства в голосе заявил Лёнька.

– Ну и как?

– Нормально.

– Жарку поддать?

– Можно.

Дед зачерпнул из деревянного бочонка воды и плеснул на печные камни. Облако белого пара пыхнуло и устремилось к потолку,