Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

последнего. Когда же я самым нежным образом с ним попрощалась, он, опустив голову, шумно выдохнул, и ответ его мне стал яснее слов: «Теперь я доволен и умираю спокойно. Мне удалось тебя поблагодарить, а ты обо мне сожалеешь, – значит все в порядке. Пусть мистер Чарли скорее избавит меня от боли. Я готов».

Вскорости до меня донесся звук выстрела, а потом я увидела, как молодой мой друг идет во двор с киркой и лопатой, чтобы вырыть для Гекльберри последнее земное пристанище. Мы с Чарли завернули его в красный ковер и, когда могила была готова, постарались как можно бережнее засыпать сверток землей, а потом еще подождали, пока начавшаяся метель укроет белым саваном место упокоения нашего бедного Гекльберри.

III

Госпиталь Нелли

Устроившись рядом с мамой, Нелли щипала корпию. Пальцы девочки быстро двигались, задумчивый взгляд то и дело обращался к вызолоченному лютиками и солнцем лугу, и наконец она чуть смущенно, как перед очень важным признанием, произнесла:

– Мама, хочу кое-чем с тобой поделиться. Только не смейся, пожалуйста!

– Ну, уж это-то я обещаю, – заверила мама, опустив на колени шитье и приготовясь внимательно слушать.

И тогда Нелли, очень довольная, вдохновенно продолжила:

– С тех пор как братец Уилл к нам вернулся, хромой после ранения, я помогала тебе за ним ухаживать и столько всего узнала про госпитали. Это меня увлекло. Но когда я сказала сегодня Уиллу, что хотела бы, как тетя Мерси, стать сестрой милосердия, он рассмеялся и посоветовал прежде ухода за ранеными людьми заняться больными птицами, бабочками и кошками. Он это, конечно, сказал не всерьез, но мне идея понравилась. Что, если я действительно заведу свой собственный госпиталь? Стану в нем медицинской сестрой? Если как следует постараюсь, сколько замечательных живых созданий мне, возможно, удастся спасти. Ты разрешишь мне, мамочка?

Мама едва удерживалась от улыбки, но смогла себя одолеть, видя, насколько Нелли захвачена своим замыслом. И голос девочки, и взгляд свидетельствовали о стремлении принести пользу существам, обитающим поблизости, стремлении столь же энергичном, как движения рук, щиплющих корпию ради исцеления далеких и незнакомых раненых. И, погладив по голове сияющую дочь, мама ответила:

– Да, Нелли. Вполне подходящее занятие для юной самаритянки. И раз ты действительно этого хочешь, то многому и научишься. Ведь твоих будущих пациентов потребуется кормить и выхаживать по определенным правилам, иначе идея обречена на провал и госпиталь станет для них тюрьмой. Я тебе помогу. А Тони будет у тебя врачом.

– О мама! Как ты всегда добра ко мне. Конечно же, я всей душой хочу этим заняться. И учиться. И проявлять заботу. Можно я прямо сейчас пойду и начну?

– Можно. Но только сперва объясни, где ты собралась устроить свой госпиталь?

– У себя в комнате, мамочка. Там так уютно и солнечно. И к тому же я тогда точно уж никогда про него не забуду.

– Тебе не следует про него забывать, где бы ты его ни устроила, но твоя комната – место явно неподходящее. Вряд ли тебе понравится, если в твою кровать заползут гусеницы. Ночью тебя разбудит мяуканье больных котят. На твою одежду начнут падать жуки. А каждый раз, как ты откроешь дверь, на лестнице окажется полно мышей, насекомых и птиц, – заметила мама.

Слова ее рассмешили дочку. Она на минуту задумалась, а потом, захлопав в ладоши, воскликнула:

– Давай устроим госпиталь в старом летнем домике! Мои голуби все равно живут там только наверху. К тому же это будет совсем как у Фрэнка из книжки. Ну мамочка! Пожалуйста!

Мама с новым решением согласилась, и Нелли, схватив шляпу, побежала к Тони, сыну садовника, милому двенадцатилетнему мальчику, который был самым любимым ее товарищем по играм.

Тони нашел план превосходным и, оставив свою работу, поторопился следом за юной хозяйкой, которая уже ни минуты ждать не могла, к летнему домику.

– С чего же начнем? – спросила она, когда они вошли в сумрачное пыльное помещение, заваленное садовыми инструментами, мешками семян, старыми цветочными горшками и лейками.

– Выкинем мусор, мисс, – откликнулся Тони.

– Тогда за дело!

И Нелли принялась вышвыривать все наружу с такой стремительностью, что разбила два цветочных горшка, рассыпала семена тыквы и с грохотом обрушила множество прислоненных к стене граблей и мотыг.

– Погодите-ка! Я вам сейчас скажу, как нам это половчее обставить, мисс. Вы лучше мне подавайте вещи, а я буду их складывать в тачку и отвозить в амбар. Так и порядка будет побольше, и времени меньше потратим.

Нелли послушалась, и они очень быстро освободили помещение от всего, кроме пыли.

– Ну что теперь? – спросила она, понятия не имея, за что взяться дальше.

– Сейчас я тут скоренько подмету, а вы бегите за Полли, чтобы она потом хорошенько все помыла. Иначе вы долго не сможете здесь находиться, что уж говорить про больных.

– Да, уборка необходима, – кивнула с важностью Нелли. – Уилл рассказывал, что в госпитале палаты – это такие комнаты для больных – моют каждый день, в крайнем случае – через день. Они должны быть очень чистыми и хорошо венти… Не помню точно этого слова, но оно означает, что в палатах должно быть много свежего воздуха. И пока Полли моет пол, я вымою окна. Тогда у нас уже все будет совершенно готово.

И она убежала, охваченная сознанием того, каким важным делом сейчас занята.

После усилий Полли комната преобразилась. Она сияла чистотой. Свет щедро струился в нее сквозь решетки на распахнутых окнах. И зеленевшие перед ними виноградные лозы и любопытные розовые кусты стремились заглянуть внутрь, словно дивясь, до чего уютно стало внутри. Стены, очищенные от паутины и пыли, обрели снежную белизну. Диванчики, тянувшиеся вдоль четырех стен, так и манили присесть или прилечь. А дыхание свежего ветра, насыщенного ароматами сада, выгнало из летнего домика затхлость и прель.

– Дивно! – воскликнула Нелли, пританцовывая на пороге, чтобы не затоптать еще влажный пол.

– Сам бы, кажется, заболел, чтобы меня оставили здесь, – мечтательно проговорил Тони. – А что насчет коек для больных? О них вы, мисс, подумали?

– Но мне казалось, бабочкам, жабам и червякам не нужны кровати, как раненым в госпитале, где лежал Уилл. Ты разве думаешь по-другому? – с беспокойством глянула на приятеля Нелли.

Тони едва сдержался от скептического смешка. Вместо этого, сохраняя почтительность к маленькой госпоже, он ровным голосом произнес:

– Опасаюсь, мисс, они не пожелают спокойно лежать. Не в привычках такое у них. Прикроете одеялом бабочку, так она и умереть от такого может. Червяки потеряются в складках белья. А жабы ускачут.

– Пойду посоветуюсь с мамой, – решила Нелли. – А ты,