Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

медведей. Дима уточнил, точно ли Клэр разобрала их название. С такой настойчивостью требовал от неё подтверждения, что заставил усомниться в собственных словах. Совпадение слишком очевидное! Дима уже читал о Чёрных медведях в архиве «Изиды», в материалах одного из неоконченных дел – они касались младшего рода современных карагасов, проживавших в горах Восточного Саяна. Их родиной был Тибет или Внутренняя Монголия, Дима точно не помнил, но главным оставалось то, что дети гор из рода Чёрных медведей долгие века скрывались от людей, призванные хранить некую ценность, чуть ли не саму «Книгу судеб», описанную в тюрко-монгольском эпосе, – некий магический свиток, способный открыть будущее.

О «Книге судеб» Майкл не упоминал. Сказал только, что Чёрные медведи наткнулись на затерянную среди гор кальдеру, а в ней отыскали спуск в глубинные пещеры, где и был спрятан последний реликт. Реликт выглядел как живое существо, подобное разумным существам современной ему эпохи. Проще говоря, он выглядел как человек, хотя человеком в сущности не являлся. От начала эпохи реликт прятался в непосредственной близости от бреши и находился под её защитой, пока эпоха развивалась и преодолевала естественные этапы становления. Реликт находился в коконе и готовился к полноценному рождению, ждал урочного часа. Таким часом должен был ознаменоваться день, когда реликт обеспокоят представители разросшейся цивилизации разумных существ, то есть людей.

Дети гор из рода Чёрных медведей первыми добрались до реликта, однако отнеслись к нему с почтением, не посмели его потревожить. Усмирили собственное любопытство, удовлетворились общими видениями, навеянными им брешью, и стали хранителями реликта, который назвали «Великая Мать», возможно, за его сходство с настоящей женщиной, уложенной в колыбель из чёрного плюща. Годы спустя они признали себя её детьми. Дима усмехнулся, вспомнив совсем другую Мать из индийского Ауровиля, – описал Клэр её цветочный город, однако запутал француженку и предпочёл впредь отказаться от подобных сравнений. Клэр и без того с трудом справлялась с пересказом третьего откровения.

Дети гор из рода Чёрных медведей не подпускали к реликту прочих людей и продлили его бездействие на несколько веков, но вечно прятать Великую Мать они не могли. Участники очередной научной экспедиции в глубь Восточного Саяна обнаружили её убежище. Получилось как у Лавкрафта: «Звёзды вновь встали в нужное положение, и то, чего не сумел исполнить преднамеренно многовековой культ, по чистой случайности совершила команда бесхитростных моряков. Великий Ктулху вновь вырвался на свободу – и не было пределов его ликованию». Настал урочный час. Реликт почувствовал близость зрелой цивилизации, предвосхитил собственное разоблачение и выбрался из кокона. Чёрные медведи тогда вошли в брешь – последнюю из четырёх земных брешей, а Мать покинула кальдеру, предварительно обрушив её скалы и до времени укрыв брешь от внимания посторонних людей.

О личности Великой Матери лунатик заговорил под конец откровения, обессиленный, поэтому его слова остались разрозненными. Из пересказа Клэр Дима понял, что Мать принадлежала одному из прошлых миров, возможно, миру третьей земной эпохи. Она была спутником современной ей аватары. Любила воплощённого Наиукулуса и помогла ему пройти весь путь от первых отрывочных воспоминаний до пробуждения. Наградив или наказав за любовь, Наиукулус перенёс Мать в новую, чуждую ей эпоху. И она страдает. Великую Мать мучают воспоминания об утраченной жизни, о близких и родных, навсегда затерянных в недостижимом прошлом. Она томится в современном мире, однако самостоятельно его не покинет – Наиукулус наградил Мать бессмертием. И прекратить её страдания способна лишь четвёртая брешь, возле которой тысячелетиями хранился кокон, но в него она войдёт лишь рука об руку с Наиукулусом. И вот Великая Мать отправилась искать аватару.

Майкл назвал её Охотницей, а жертвой охоты будет не столько аватара, сколько вся Современная эра.

Поиски земного воплощения Наиукулуса продлятся сотни человеческих веков. Или завершатся в ближайшие годы. Великая Мать найдёт аватару не раньше, чем та проявит своё знание. Едва начнётся пробуждение Наиукулуса, едва он заподозрит одиночество собственного всевластия, Охотница возьмёт след. Она предпочтёт незамедлительно отыскать аватару и ввести её в последнюю брешь, чтобы разом прекратить свои страдания и предупредить возможные страдания Наиукулуса. Великую Мать не обеспокоит участь Современной эпохи. Она не станет переживать из-за того, что отнимает у людей тысячи лет отмеренной им жизни. Охотница – бездушный символ увядания Современной эры.

– Орудие, – прошептал Дима, когда они с французами преодолели Висельный гребень и вышли к западной окраине Гиблой долины.

– Что? – обернулась к нему Клэр.

– Говорю, что Великая Мать – орудие. Однозарядное. И когда оно пальнёт, наш мир рухнет.

– Не самая оптимистичная легенда, – отозвался Лоран.

– А если бы легенда оказалась правдой? – спросил Дима. – Что бы ты сделал?

– Я? Ну… я бы спрятался подальше от брешей, реликтов и прочей ерунды и как следует оттянулся бы. Ловил бы момент, пока твоя Мать крушит мир.

– Если повезёт, у человечества пара тысяч лет в запасе, – заметил Дима. – Так что оттянуться успеешь. Если мы раньше сами себя не угробим в третьей мировой. Кстати, интересно, что будет с аватарой, если наш мир сам по себе умрёт до её пробуждения? Ядерный взрыв, пандемия, тектонический сдвиг – что угодно. Солнце превратится в красного гиганта и сожрёт Землю, люди погибнут, и не будет новых земных воплощений. Что тогда?

Никто Диме не ответил.

– Клэр, а ты? Что бы ты сделала, если бы наверняка знала о существовании Великой Матери?

– Не знаю. Постаралась бы её найти.

– Она бессмертна!

– Господи, Дима, я не сказала, что хочу убить Охотницу. Я бы просто поговорила с ней. Постаралась бы образумить. Она терпела столько веков. Пусть потерпит ещё чуть-чуть.

– Образумить? Ну-ну. Но я бы тоже не отказался её найти.

– Чтобы взять интервью? – усмехнулась Клэр.

– Почему бы и нет? Она же страдает. Значит, мечтает выговориться. А я готов послушать. Пусть расскажет об эпохе, в которой жила. И ей хорошо, и я соберу интересный материал.

– А твой друг? – неожиданно спросила Клэр. – Сын Шустова? Он бы как поступил?

– Тут я не сомневаюсь. Макс захотел бы поймать Охотницу и заточить в какой-нибудь самодельный кокон. Пусть сидит и не дёргается раньше времени. А уж когда Наиукулус, застряв на грани пробуждения, начнёт бесчинствовать, тогда Великую Мать можно и выпустить.

– Ты прав, – заметила Клэр.

– В чём?

– Шустов-младший мне бы понравился.

– Эй! – возмутился Дима. – Ещё не хватало! Его здесь нет! Он сейчас наслаждается жизнью. Лежит себе в тёплой кровати и тискает мою сестру, между прочим!

– Сомневаюсь, – ответила Клэр. – Если верить всему, что ты рассказывал о Максиме, он сейчас ищет тебя. И деньги, собранные на экспедицию, давно пустил