Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

Родины, я посылаю с ласковым осенним ветром всем им слова любви и благодарности. «С душами предков беседую», — подумалось мне, и я вспомнил, что Расул Гамзатов когда-то в молодости попрекнул предка своего Шамиля, а позже в поэме «В горах мое сердце» попросил у него прощения. Когда ветер принесет мне слова кого-то из наших стариков: «Сын Сэнгэ, каким человеком ты стал?» — я, не скрывая, скажу о хорошем и о плохом. Но, наверное, я еще не стал таким, как они, — не отделяющим заботы свои от чужих.

Там, левее, летнее стойбище Дархана. Мне было лет десять, и я только начинал свою жизнь, когда он скончался. Думая об этом старике, я написал «Механизм для поездки в рай». Вот сейчас он выйдет, сгорбившись и чуть косолапя, взглянет хитрым прищуренным глазом из-под своих круглых очков в медной оправе и скажет: «Сынок, коли есть у тебя в тороках чашка, вытаскивай!» Это был мастер с чистой и нежной, как у ребенка, душой, со светлым умом мудреца.

С южной стороны густой лес. Он разросся и вплотную подошел к пастбищу, где пасли телят жители нашего летнего стойбища. Заросла, исчезла дорога, по которой возили дрова. Память услужливо подсказывает: из густого леса, ведя на поводу коня, запряженного в телегу с дровами, выходит дедушка Шо, как я про себя называл его. В знакомом дэле из овечьей кожи, всегда улыбающийся и тоже добрейшей души человек. Я помогал ему копнить стога в сенокос, а потом ночью слушал рассказы его про охотников. Помню, как однажды я напугался, когда из-под подушки вместо его трубки вытащил змею.

Из раннего детства можно вспомнить тысячи историй, подобных этим. Но почему они остались в моей памяти? И почему мне так грустно, что даже навертываются слезы? Дорога моей жизни началась здесь, думал я и о самом начале, и о том, что было позже, сравнивал и размышлял, но все же эта земля оставалась для меня самой лучшей.

Есть что-то такое, о чем не скажешь людям, но можешь доверить земле. Родине, той, где я родился, откуда я вышел, я шепчу самое сокровенное. Мои зеленые долы Жаргаланта и прохладное, птичье озеро! В детские годы, когда собирал я ваши саранки и ел их сладкие корешки, когда я купался в ваших водах, я думал о том, какие великие дела совершу, каким необыкновенным человеком стану. Это были прекрасные минуты. Что ж, детские мечты не всегда сбываются! Я не достиг мудрости родителей, я не сделал и половины задуманного. Уйма незавершенной работы, множество неосуществленных замыслов. Но если это есть у тебя, то, значит, есть мечты, есть желания. И это уже хорошо. Хоть сделанное и не всегда достигает меры задуманного, хочется, чтобы оно не пропадало впустую. Мы родились в этих чудесных местах, обремененные долгом перед людьми, перед Родиной. Родина! Обещаю тебе, что вся моя жизнь будет отдана исполнению этого долга!

В жизни я не смог обойтись без ошибок и заблуждений. И если когда-то неудачным словом или неразумным поступком я обидел людей, что живут и трудятся вместе со мной на этой земле, то я прошу у них извинения, посылая его с ветром моей Родины. Человек — это главное на земле. Ему надо верить и поклоняться. Ты достиг всего, благодаря помощи добрых друзей, что выросли рядом с тобой, и многих-многих других, что берегли тебя и были тебе опорой. Кем бы ты стал, если бы заботился лишь о себе? Всегда помни слова великого Горького: «…в тяжелые часы усталости духа я вызываю перед собой величественный образ человека».

У источника рядом с одиноким деревом, серые журавли. Может, это знакомцы твоего детства? Может, они прилетели, чтобы напомнить тебе о первой любви, о солнечных журавлях… Журавушка-журавель! Пошли мне долгую жизнь! Даруй мне светлый ум! Пусть будет жизнь моя честной и справедливой!

Быстро промелькнуло время. И чему же тут удивляться? Мы — дети степей Монголии — поколение XX века, и у нас рано поседели виски. Но разве моя поездка на Родину — бегство от наскучившей городской суеты и шума? Разве это тяга вернуться к однообразной и спокойной жизни прежнего худона? Вовсе нет. Старик кузнец, мастеривший «механизм для поездки в рай», для меня столь же дорог, как и первый космонавт. Я был на Красной площади, когда хоронили Юрия Гагарина. Улыбка Гагарина известна всему миру, трауром был окаймлен его портрет, на котором он улыбался, и моя душа была затянута трауром. И тогда во мне родился замысел «сказки» о мальчике, который ясной ночью с берега Онона увидел спутник в небе своей Монголии. Жизнь идет своим чередом. Свидетельство безвозвратно ушедшего прошлого — эти покинутые стойбища. Кажется, еще совсем недавно было время, когда наши люди с великим страданием уходили с насиженных мест, а сейчас они строят новую жизнь.

Мы, когда-то загорелые дочерна малыши, что целыми днями плескались в тинистой воде Прохладной реки и прятались в зарослях бурьяна и репейника летнего стойбища, сейчас полнокровно живем и трудимся в городах и селах нашей Монголии.

Родная земля! Родные воды мои! Я пришел к вам как сын. Вы подарили мне мысли и веру.

Перевод Б. Намжилова.

ДЭМБЭГИЙН МЯГМАР

Д. Мягмар — поэт, прозаик, драматург. Родился в 1938 году в сомоне Хушат Селенгинского аймака в семье арата.

Закончил Монгольский государственный университет и Высшие литературные курсы в Москве. Им выпущены сборники рассказов и повестей: «Мельник», «Земля и я», «Раскрывшийся бутон», «Красота», «Перевал», «Отгонщик», «Лисья шуба»; поэтические книги: «Сани со знаменем», «Встал темной ночью», «Смятенная душа»; пьесы и комедии «Праздничное застолье», «Почему же я…» и другие, а также роман «Перепутье». Лауреат премии имени Д. Нацагдоржа.

В Советском Союзе изданы его сборник рассказов и повестей, а также «Избранное».

ЖАР НЕСТАРЕЮЩЕГО СЕРДЦА

Старику Тувдэну исполнилось шестьдесят лет. Празднуя свой юбилей, он несколько ночей не спал. Сон просто не шел к нему. Спать не давала горькая обида, захлестнувшая старика, словно река в половодье, когда, широко разлившись, она заливает берега своими могучими волнами. И обида эта даже вытеснила из его сердца недавние радостные ощущения, когда ему жали руку, вспоминали былые заслуги, искренне поздравляли. Только раз в жизни, в далекой молодости, — Тувдэн был тогда передовиком на своей базе — он точно так же мучался и не спал ночами. Но об этом потом…

Шестидесятилетие Тувдэна, бессменно проработавшего на базе с первого ее дня, в коллективе отмечали на широкую ногу. Надом продолжался уже пять дней, и