Заговор головоногих. Мессианские рассказы - Александр Давидович Бренер

В подтверждение своих слов он ударил кулаком по столу – да так, что вся посуда зазвенела.

Майк Тайсон, который сидел на другом конце табльдота, вдруг бурно расхохотался и крикнул:

– Я хочу быть папой римским! Я хочу отвести вас всех к реке Иордан и крестить во имя живой жизни! Я хочу, чтобы вы заново родились! Я хочу, чтобы вы в новой жизни были праведными и совершенно невинными, как слепые котята!

Генри Киссинджер хмыкнул:

– Майк, ты слишком много хочешь! Лучше просто захоти Жизель Бюндхен!

Между тем леди Тэтчер прикончила большой кусок творожного торта и потребовала у официанта ванильное мороженое с сиропом.

– А вы верите в ядерную войну? – спросила она, ткнув в меня маленькой серебряной вилкой.

Я поколебался и ответил:

– Честно говоря, нет. Как и большинство людей, я не верю, что две ужасных вещи могут случиться одна за другой без перерыва.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Тэтчер.

– У меня сегодня уже был приступ геморроя.

– Ах вот как! В таком случае, я бы посоветовала вам не пить слишком много красного вина, когда вы едите красное мясо.

Тут только я заметил, что мне до сих пор не принесли ничего съестного, хотя под ложечкой у меня сосало.

– Я бы хотел такой же торт, как у вас, – промямлил я, глотая слюнки.

– That’s silly! – вскричала Тэтчер. – Вам обязательно нужно съесть омара! У них великолепный омар сегодня! И скажу по секрету: в кулинарии мясо омара считается деликатесом не напрасно. Если вы будете ежедневно кушать мясо омара, то избежите импотенции и апоплексического удара!

– Thank you, в таком случае я хочу омара.

Тэтчер щёлкнула пальцами и крикнула «псст!», но официант почему-то не появился.

Тогда она обратилась к Ринго:

– Принеси нам белого мяса омара и белого вина с Мадагаскара. Причём мясо сначала, а вино после!

Потом она сказала:

– Я очень люблю русских. Они щедры и великодушны. Особенно они щедры, когда у них есть деньги и их сопровождают дети и внуки. Однажды я была знакома с Мишей Голицыным из древнего княжеского рода. Он жил в Монако. Это, кстати, одно из лучших мест на свете. Миша считал меня самой красивой женщиной в мире, но он слегка боялся своей жены из рода князей Хованских. Поэтому мы встречались тайно. Он обычно говорил: «Иди, купи себе что-нибудь в универмаге „Selfridges“ – что угодно, но только быстро!» Он боялся, что его жена застукает нас вместе.

– Наверное, это было ужасно? – спросил я.

– Да, это было ужасно! Но я его всё равно обожала. Однажды я ему сказала: «Хорошо, я пойду в универмаг и куплю костюм для моего мужа. Он будет тебе очень благодарен».

Я рассмеялся, хотя паранджа мне немного мешала.

Миссис Тэтчер тоже расхохоталась, показав свои идеальные зубы.

В этот момент Ринго поставил передо мной огромное блюдо с мясом омара.

Но, увы, я не успел притронуться к деликатесу.

3. – Здравствуйте! – раздался сзади важный девичий голос.

Я вздрогнул и резко обернулся.

Надо мной стояли две знаменитости из российского арт-коллектива Pussy Riot – Надежда Толоконникова и Мария Алёхина собственной персоной.

Судя по всему, они только что вошли в зал и сияли от удовольствия и косметических ухищрений.

Толоконникова была наряжена в роскошное красное платье с крупной флуоресцентной надписью «RESISTANCE», а на Алёхиной красовалась кожаная мини-юбка и фиолетовая шуба.

Их сопровождал Элтон Джон – английская поп-звезда в жабо и жёлтых ботинках.

– Ай! – вскричала Маргарет Тэтчер и почему-то уставилась на меня с превеликим испугом.

– Ого-го! – подал голос Майк Тайсон.

– Что-то не так? – спросила Джоан Дидион, подслеповато щурясь.

Генри Киссинджер вскочил со стула:

– Нужно вызывать констеблей!

– Зачем? – возразил Майк Тайсон. – Мы и сами разберёмся.

Один прыжок – и великий боксёр оказался рядом с Асимом, спрятанным под буркой.

Тайсон сорвал с моего друга паранджу: открылся бледный маленький пакистанец с растерянной улыбкой.

– Ах вот оно что! – закричал Генри Киссинджер, рассерженно потрясая кулаками.

А леди Тэтчер сощурила глаза и сказала:

– Какой гнусный обман. Мы ведь думали, что это Надя и Маша пришли сюда в бурках, чтобы было веселее. А оказывается, к нам нагрянули супостаты. Взять их!

Майк Тайсон навалился на меня всем своим многопудовым телом, и я услышал, как трещат мои кости.

Справиться с чемпионом не было никакой мочи.

4. Через минуту мы с Асимом стояли без бурок, выставленные на позор и осмеяние всего Карлтон-клуба.

Леди Тэтчер произнесла короткую диатрибу:

– Наши дорогие Надя и Маша опять разоблачили скрытых врагов демократической культуры. Браво, Маша и Надя! Вы явились вовремя: два анонимных негодяя, две безродных канальи не смогли осквернить наш банкет равноправных! Эти уроды нелегально проникли в Карлтон-клуб, скрывая свою грубую внешность под национальной одеждой, чтобы надругаться над традициями Запада и Востока. Однако слабосильные интриганы не смогли осуществить свои злостные планы. Карлтон-клуб не имеет ничего общего с ряженым балаганом! Вы – два шарлатана, два низкопробных профана! Вы наверняка наркоманы и клептоманы! Прочь из нашего ресторана! Валите в свои дешёвые кафешантаны!

Тут Майк Тайсон схватил меня за нос, а Ринго сдавил Асиму ухо, и они потащили нас из обеденного зала вниз по парадной лестнице на первый этаж – к входной двери.

Эта чёрная лакированная дверь была уже открыта привратником настежь: нас явно собирались выкинуть наружу.

5. И тут я вспомнил замечательного французского поэта Франсиса Понжа.

Дело в том, что у него есть чудесное стихотворение под названием «Удовольствие двери».

Вот оно:

Короли дверей не касаются. Им незнакомо это благо: толкать вперёд, осторожно или резко, одно из этих привычных больших панно, а затем, обернувшись к нему лицом, возвращать его на место – заключать в объятия дверь.

Какая радость: схватить за брюхо с фарфоровым кольцом это высокое препятствие одной из комнат; по ходу быстрого сближения шаг немного зависает, раскрывается глаз и всё тело обустраивается в новом пространстве.

Оно всё ещё придерживает её дружеской рукой, прежде чем решительно оттолкнуть и закрыться – что приятно обеспечивается щелчком мощного, хорошо промасленного рессора.

Вспомнив это превосходное стихотворение в прозе, я попытался ухватиться за дверь Карлтон-клуба – и мне это удалось на секунду.

Я держался за бронзовую ручку двери, а Майк Тайсон изо всех сил тянул меня наружу.

Я подумал: «А вдруг он меня разорвёт, как червяка, на две половинки?»

И ещё подумал: «Какого чёрта? Зачем мне все эти придурки – Киссинджер, Тэтчер, Горбачёв, Толоконникова,