Заговор головоногих. Мессианские рассказы - Александр Давидович Бренер

Поэтому эта гениальная вещь прошла тогда незамеченной, хотя подлинные читатели наверняка её заметили и оценили по достоинству.

Сам я немедленно подпал под очарование этой книжицы: её твёрдой обложки, титула, набора и подзаголовков под главами.

А когда углубился в чтение, то и вовсе остолбенел.

Есть книги, которые прилипают не просто к мозгам читателя, а к рёбрам, к позвоночнику.

Скалдин проделал со мной именно такую операцию.

Сновидческая и язвительная, обрывистая и чреватая неожиданностями проза Скалдина не дала мне перевести дух до тех пор, пока я не закрыл книгу, сидя под зелёной лампой в недрах Ленинки, – абсолютно завороженный.

Знаменательно, что в том же 1917 году вышла и первая книга Т. С. Элиота – «Любовная песнь Альфреда Пруфрока»:

Let us go then, you and I,

When the evening is spread out against the sky

Like a patient etherized upon a table…

Какого «you» приглашает поэт в сумерки, уподобленные усыплённому пациенту, распростёртому на операционном столе?

Стихи о скрытой болезни и опасности хирургического вмешательства напоминают читателю, что он – в 1917 году и всегда с тех пор – во владениях царя Морока.

Роман Скалдина начинается более идиллично, но тоже тревожно и загадочно: «Старый ипатьевский дом, где обычно весною и летом жила их семья, стоял среди лесов и полей на горе, на берегу широкого озера, часах в десяти езды по железной дороге от Петербурга. Густой запущенный лес укрывал дом и расположенные близ него службы; только к озеру светлело небольшое чистое пространство, да само озеро уходило широкой гладью, такою широкою, что другого берега его не было видно – как море».

На фоне этого чарующего пейзажа разворачиваются таинственные и зловещие события, не оставляющие сомнения: всё, что существует, висит на волоске.

Девиз, украшающий родовой герб Ипатьевых (и обложку скалдинского романа), гласит: «Терпение и верность», но два благородных слова звучат почти издевательски в свете диких происшествий, изложенных автором.

2. В начале повествования Никодим Ипатьев – старший сын, юноша – находится в нервном ожидании чего-то чрезвычайного: то ли любви, то ли откровения, то ли символической смерти, то ли духовного рождения.

Каждый молодой человек пережил нечто подобное.

А вокруг творится что-то непонятное юному взору и разуму.

Родная мать предстаёт Никодиму не заботливой родительницей, а вожделеющей женщиной, норовящей сбежать из дома к кому-то неизвестному.

И действительно: в один прекрасный день она исчезает.

Мимо дома каждое утро и каждый вечер проходит толпа чудовищ – то ли грязных фабричных рабочих, то ли упырей.

То ли то, то ли это – вот тональность всего, что Никодим видит вокруг себя.

Одним словом: помрачение.

Два афонских монаха являются Никодиму и просят его о ночлеге в служебном домике при имении.

А на следующий день отрезанные головы этих монахов оказываются выставленными на всеобщее обозрение на подоконнике служебного домика.

С этого момента бешеный круговорот угрожающих событий всё глубже и глубже затягивает Никодима Старшего, напоминающего своим характером персонажей Кафки: он податлив и одновременно неуступчив, как дитя.

Но если герои Кафки каким-то образом умудряются сохранить свою детскую невинность и блаженную неподатливость, то Никодиму уготована иная судьба: пасть жертвой дьявольских сил.

Так во всяком случае может показаться читателю.

3. Вряд ли имеет смысл пересказывать сюжет этого авантюрного романа, полного резких поворотов, фантастических передряг, восхитительных алогизмов и пугающе-смешных подробностей.

Достаточно сказать, что Никодим живёт в мистерии, где всё полно смысла и одновременно лишено его.

Это история любви, которая ставит жизнь вверх тормашками.

Любовь – протагонист.

А ещё это приключенческая комедия, в которой всё происходит на двух уровнях: в так называемой действительности, где царит предчувствие тьмы, и в реальности души, ждущей рассвет.

Главная нить рассказа завязана на Никодимовых поисках двух женщин – исчезнувшей матери и загадочной госпожи NN.

Таким образом, речь идёт об инициации главного героя, о его превращении: из дитяти, привязанного и оторванного от матери, – в молодого человека, одержимого страстью к мистической возлюбленной.

Госпожа NN поистине странна и непредсказуема: она то по-светски любезна с Никодимом, то брутальна с ним, то прельстительна, то отвратительна, то завлекает юношу, то отталкивает.

Одним словом: чаровательница.

А вокруг госпожи NN вьётся рой тёмных существ, приспешников дьявола: купец Феоктист Селивёрстович Лобачёв, у которого есть фабрика, где «людей делают» (то ли из камня, то ли из железа, то ли из дерева), скользкий и опасный англичанин Арчибальд Уокер, рясофорный послушник и безобразник Марфушин-Муфточкин, агент анонимной акционерной компании Лейзер Шмеркович Вексельман и разные другие теневые характеры, возникающие и исчезающие, как лисы в курятнике.

С той минуты, когда Никодим влюбляется в госпожу NN, демонические персонажи прилипают к нему, и он не может от них отделаться.

В душевном смятении Никодим спрашивает: «И зачем около меня вертятся все эти Лобачёвы, Марфушины, Певцовы, Уокеры и прочие?»

И ответ на этот вопрос вроде бы один: потому что ты сам бес.

3. Вадим Крейд, автор очерка, посвящённого жизни и творчеству Скалдина, пишет о «Странствиях и приключениях Никодима Старшего»: «Тема книги – превращение человека в беса. Каждая глава соответствует определённой ступени мистерии. Главный герой живёт в мире многократно отражённых двойников. Повествование ведётся в двух планах: бытовом и мистическом».

Всё вроде бы так – и от этой констатации руки опускаются.

Да, Никодим превращается в беса: на это многое указывает.

Он постоянно попадает в капкан мелких бесов вроде Марфушина.

А бесы покрупнее, как Лобачёв, водят молодого человека за нос.

Но самым сильным бесовским искушением оказывается самое святое и чистое: любовь, Любовь.

Влюбившись с первого взгляда в светловолосую ведьму – госпожу NN, Никодим не может удержаться от восхищённого детского «ах!».

Но увы – он смешивает любовь с похотью.

Любовь в человеческой жизни и правда такова: потешна, горька, сладка, пугающа.

Мальчик Никодим страшится похоти в своей матери, но тут же сам впадает в похотливую страсть.

Смехотворным указанием на похоть является шляпа – «необыкновенный мужской цилиндр: очень высокий, светло-серый и к тому же мохнатый», обнаруженный Никодимом в квартире его возлюбленной: «На цилиндре же сверху была надета дамская шляпа со страусовыми перьями, но г-жа NN эту шляпу мимоходом сняла».

Цилиндр и шляпа пародийно отсылают к фрейдистским мотивам фаллоса и вагины, да к тому же шляпа нахлобучена на цилиндр: смех и грех!

Бедолага Никодим хочет такой же высоченный цилиндр – и заказывает его у шляпника.

А потом он этот цилиндр с досадой ломает и выкидывает.

В Никодиме любовь неистово борется с похотью.

Как