Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

моя ровесница, девочка из нашего аила. Сколько себя помню, мы всегда вместе. Кажется, наши родители решили поставить нам юрту, когда мы вырастем. Но Сарана говорит, что выйдет замуж вовсе не за меня, а за Идэра — сына богача Гоо. А я собираюсь жениться на девушке, которая будет похожа на мудрую правительницу из сказки «Умелец Бадай». Эту сказку я слышал от сестры. И все же мы с Сараной друзья и каждый день играем вместе.

В этот раз нашу игру прервал удивленный возглас бабушки Сараны. Заслоняя глаза рукой от солнца, она смотрела в степь.

— Что это там? Никак аилы кочуют? Если так, то надо встретить их, как подобает, чтобы не пошла о нас дурная слава…

Бабушке Сараны хотелось, чтобы ее услышали в наших юртах, и она произнесла эти слова так громко, что они долетели даже до нас.

Из юрты вышли наши матери, позабыв об игре, подбежали к ним и мы. К западу от нашего стойбища, по долине, заросшей кустарником, двигалась вереница верблюдов, некоторые были тяжело нагружены. На головном верблюде ехал человек с развевающимся красным знаменем в руках. А всего ехало человек десять. То, что по нашей уртонной дороге то и дело проезжали люди верхом на лошадях и верблюдах, не могло удивить нас. Но мы ни разу не видели такого большого каравана, да еще под красным знаменем. Поэтому все от мала до велика были поражены этим диковинным зрелищем.

Бросив камушки, мы с Сараной стали прислушиваться к разговорам взрослых.

— Видно, куда-то по службе направляются, а тот, что под знаменем, уж точно начальник, — услышали мы.

— А может, сомонное начальство важных гостей встречает…

— Ну уж, во всяком случае, эти люди либо из аймака, либо из города… — высказывали предположения наши матери.

Я не сводил глаз с каравана до тех пор, пока он не скрылся. Ах, до чего же мне хотелось посмотреть на этого начальника под красным знаменем! У него, наверное, есть и толстый коричневый портфель, как у нашего начальника бага. А может быть, он, как наш председатель кооператива, носит за поясом гребень для козьего пуха, а на плече, словно ружье, — ручные весы. До сих пор я только так представлял себе начальников. И вдруг оказалось, что бывают еще начальники с красным знаменем. Я ломал себе голову, пытаясь представить, как он выглядит.

Вечером мой отец принес нам точные сведения о «людях с красным знаменем».

— Говорят, приехали клубники из аймака. В сомонном центре только и разговоров о том, что скоро будет спектакль и звуковое кино…

Я слушал его и никак не мог понять, что это такое — клуб и звуковое кино. Попытался узнать у мамы, но тоже ничего не понял. «Спектакль… Люди поют, играют на хуре… Двигающиеся картинки», — эти слова ничего мне не говорили.

Пока я загонял овец в загон, привязывал ягнят и козлят, пил молоко и хормог, я позабыл об этих удивительных вещах. Но стоило мне лечь спать, как они вновь пришли мне на ум. Днем я слышал, как моя мама договаривалась с мамой Сараны вместе посмотреть звуковое кино, и теперь меня мучила мысль, возьмут ли они меня с собой.

Я вспомнил, что как-то моя тетя Цэндэ побывала в городе на каком-то собрании. Возвратившись домой, она подарила нам красивые картинки на плотной бумаге и по целой пригоршне конфет. Конфеты я уничтожил так быстро, что и распробовать не успел. А вот картинку сохранил. На ней был изображен дом на колесах с трубой, из которой шел дым. Показывая ее соседям по аилу и гостям, я любил слушать их разговоры. Глядя на картинку, люди говорили, что этот дом на колесах скачет по железной дороге, испуская черные клубы дыма, и кричит так, что эхо отдается в горах и скалах. Слушая их, я думал о том, что город — это такое место, где по дорогам, покрытым длинными железными листами, катятся дома на колесах.

А потом я крепко заснул, и мне приснился дом на колесах, мчащийся неизвестно куда по настланной железной дороге. Из его трубы шел черный дым, и прибыл он в наш сомонный центр.

Утром я встал раньше всех. Не став даже пить хярам и чай, я сразу же побежал отвязывать ягнят. К полуденной дойке меня позвали, и я был вознагражден сладкой кашей и пенками. Поев, я взял большую плетеную корзину и стал собирать аргал. Соседи по стойбищу заметили мое рвение и похвалили меня. Но мама весело сказала:

— Ну и хитрец же он! Видно, что-то натворил и старается загладить свою вину! Скоро начнет донимать просьбами… А желаний у моего малыша хоть отбавляй.

Разумеется, я не мог скрыть правды и сказал:

— Мама, возьми меня с вами посмотреть на клубников и движущиеся картинки.

Взрослые рассмеялись:

— Так оно и есть…

Вечером я раньше обычного собрал овец и подоил их. Моя мама и мама Сараны, весело переговариваясь, причесали друг друга и оделись в праздничные дэлы. Я тоже приготовился: вместе с отцом Сараны оседлал коней, надел дэл и гутулы. Только у одной Сараны было плохое настроение. Она сидела возле юрты и, ни с кем не разговаривая, что-то рисовала пальцем на земле, изредка бросая на меня сердитый взгляд. Успокаивать ее я не стал. Только пообещал потом подробно рассказать, что такое звуковое кино.

Хотя мне было всего восемь лет, но в новогодние дни я вместе с отцом уже ходил по аилам, а весной, отвозя с мамой в кооператив шерсть, побывал даже в юрте, где находился сомонный кружок изучения грамоты. Дальше этого мне не приходилось уезжать из юрты.

От сомонного центра мы жили в пяти-шести сахалтах, и потому взрослые, к моему огорчению, не очень торопились. Лишь когда тени от юрты и скота стали длинными, мы тронулись в путь. Бедняжка Сарана осталась: все так же сидя на старом месте, она молча утирала слезы, катившиеся по ее щекам. Правда, осталась она с условием, что потом посмотрит звуковое кино с моим отцом, а в этот вечер будет есть с бабушкой вяленое мясо.

По дороге мне было жаль ее. Мама посадила меня позади себя на лошадь. Она весело переговаривалась с родителями Сараны. У всех был очень радостный вид. Я подумал, что человек, именуемый «клубом», видно, обладает какими-то волшебными чарами, при помощи которых так радует и веселит народ. Из разговоров взрослых я узнал, что в нашем сомонном центре собрались участники художественной самодеятельности и физкультурники из пяти соседних сомонов. И еще