Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

Перевод Б. Намжилова.

ПРЕДЧУВСТВИЕ ПОКОЯ

Вот уже второй день как Уланху дома. Надо ли говорить, что в первый день их юрта не могла вместить радость встречи: родители не видели сына почти пять лет.

Никто не слышал, как Уланху вылез из машины и тихо подошел к юрте. Отец сидел, склонившись над шкурой, которую он выделывал, когда в дверях неожиданно возникла фигура сына. Отец поднял на него глаза и посмотрел с таким изумлением, точно к ним в гости пожаловала сама гора Дэлгэрхангай.

— Ох, да это ты!.. — воскликнул он и, выпустив из рук шкуру и скребок, вскочил на ноги. С подола дэла посыпались обрезки и крошки. Отец протянул к Уланху руки.

Мать дремала, прислонясь головою к посудной полке. Сонными, непонимающими глазами взглянула она на мужа и вдруг, увидев сына, тоже вскочила и бросилась к нему, наступая на полы дэла.

Они наперебой целовали сына, и глаза у всех троих были влажными от слез. Уланху молча смотрел на родителей. Он так и остался стоять в дверях, прижимая к себе какие-то свертки. Мать хотела, видно, спросить его о чем-то, но только и сумела вымолвить: «Сынок, скажи…» А потом снова бросилась обнимать сына. Отец, украдкой вытирая слезы, убирал с дороги вещи — свернул шкуры, подобрал скребок, чтобы сын мог пройти на хоймор.

— Сюда, сюда, — говорил он негромко.

Тут было все — и слезы, и смех. А вот уж и вода запела в котле, поспешно водруженном на таган, послышался стук песта в ступке. Нескончаемы были в этот день разговоры, радостное оживление царило в юрте. Но о чем же они говорили? Уланху помнил лишь обрывки разговоров: отец сказал, что сегодня его верховой конь вдруг зевнул, а мать вспомнила, что утром у нее выкипел чай — это были верные приметы, все говорило о том, что именно сегодня приедет сын. После отъезда сына в армию родители не откочевали с другими аилами, а остались жить здесь, возле колодца Булу. Отец обрабатывал кожи для потребкооперации, а мать пряла верблюжью шерсть.

Уланху заметил, что волосы у отца поредели, а на висках у матери, как иней, серебрится седина. На второй день Уланху поднялся с зарей и принялся за привычную, с детства знакомую работу. Возле юрты бродили овцы, ветерок доносил знакомые ароматы степи. Кругом не было ни души. Уланху оседлал рыжего коня, на котором отец пас овец, и погнал отару на водопой к колодцу Булу. Потом собрал коз, чтобы мать подоила их, помог отцу обработать несколько кож, а когда покончил с делами, разделся и прилег отдохнуть. В родной юрте привычно пахло молоком и дымом аргала. На душе было легко и покойно, и все-таки какая-то смутная печаль томила его. Воспоминания вдруг нахлынули на Уланху. «Поеду завтра к соседям», — решил он и закрыл глаза, делая вид, что спит. В юрту зашел отец, принес остудить молоко, сел и шепотом спросил у матери: «Спит»? Уланху, улыбнувшись, прислушался.

— Мы с тобой плохо приняли сына.

— В чем дело? — недовольно спросила мать.

— Точно он нам и не сын родной. Он ведь солдат, сражался с врагами нашей родины, вернулся с наградами. Правительство его удостоило наград, а родители… Даже угостить как следует не смогли, ничего в доме не нашлось, кроме печенья, что с Нового года лежит перед бурханами. Даже доброго коня не приготовили, — огорченно говорил отец.

— А все ты виноват! Кто же, как не ты, должен был позаботиться о коне! — сердито ответила мать. Должно быть, они не в первый раз вели этот разговор. Отец тихонько вздохнул.

— Что ж делать. Хорошо, хоть живой и здоровый приехал.

Они помолчали. Потом снова начались взаимные упреки.

Уланху лежал, с трудом сдерживая смех. «Коня нет! Вот беда так беда! А интересно, где сейчас кочует семья Гочо-зана?» Он вдыхал запах полыни и степного лука, который доносил ветерок, проникавший сквозь щели в стенах, слушал блеяние коз и овец, слушал, как тихо переступают коровы с ноги на ногу. И думал о Дэнсме. Какой она стала — Дэнсма? По-прежнему ли стройна, как тростинка, и все так же завязывает свой красный шелковый платок узлом над левой бровью? Он вспомнил: когда Дэнсма заливается смехом, кончик платка, свисающий ей на щеку, дрожит. Любит она посмеяться… Хохочет так, что чашки на полках дребезжат… Невольно сердце задрожит у того, кто услышит ее звонкий смех. Уланху так живо представил себе смеющуюся Дэнсму, что открыл глаза и улыбнулся. Вспомнился ему тот год перед уходом в армию.

Семья Гочо-зана вот уж пять дней как поставила юрту недалеко от них. Они перекочевали сюда с табуном буланых коней.

Уланху обычно брал воду в долине Аршандан. Он заметил, что к колодцу за водой приезжает высокая девушка по имени Дэнсма. Однажды он подгадал приехать в такое время, когда у колодца никого не было, — так он впервые встретился с Дэнсмой. Много раз потом сидел он, как охотник в засаде, — караулил, когда она приедет за водой. Дэнсма появлялась, ведя в поводу трех верблюдов с бочками для воды. Уланху выезжал ей навстречу или сидел у колодца, поджидая ее. Тайные встречи становились чаще. Уланху помогал Дэнсме достать воду из колодца, наливал бочки, грузил на верблюдов. Не желая показывать ей своих истинных чувств, он подшучивал над ней, поддразнивал ее, а Дэнсма заливалась звонким смехом, и эхо разносило его далеко-далеко — казалось, от этого смеха дрожат окрестные скалы. Часто они гонялись друг за другом, брызгаясь водой, — эта игра нравилась обоим. А иногда тихо сидели, с улыбкой глядя в темную воду колодца, и головы их соприкасались. Они, словно дети, с завистью смотрели, как вьются над колодцем пестрые бабочки, и шептали: «Вон полетела». — «А та села». — «Пьет воду». — «Нет, рассматривает свое отражение». Они говорили эти ничего не значащие слова, но чувствовали, что их охватывает ощущение какой-то необычайной близости. Бывало и так: наполнив водой ведра и бочки, они усаживались на землю, подвернув полы дэлов, и играли в камешки, бессовестно плутуя при этом. А то вдруг, словно загрустив, тихо сидели, чуть касаясь плечом друг друга, и только сердца бились в унисон, точно нашептывая слова любви. Казалось, невидимая нить крепко связывала их.

Уланху робел перед отцом девушки — Гочо-заном. Год назад его друг, хромой Оргой, предложил Уланху записаться в число борцов на