Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

красивую Саранзул, я почему-то вспомнил мою подружку Сарану, оставшуюся дома в слезах. Она, наверное, станет такой же, как эта высокая белолицая тетя. И вдруг я испугался — а что, если и ей придется так же мучиться? Никогда не допущу, чтобы она стала женой сынка какого-нибудь богача или Идэра, сына Гоо! В это время на сцену вышел сын князя в сопровождении телохранителей. Он стал уговаривать Саранзул, обещать ей табуны скота, множество слуг и батраков. Говорил, что жить она будет в прекрасной юрте, есть изысканную пищу, одеваться в шелка, носить украшения из золота. А коварный чиновник сказал, что, породнившись с потомками хана, она станет знаменитой. И добавил, что не каждой женщине выпадает такая счастливая судьба. Но Саранзул ответила, что не любит сынка князя, который заставил страдать ее родителей, а любит охотника Нарангэрэла, который далеко отсюда несет караульную службу.

Но сынок князя сказал, что срок свадьбы подошел и уже пожаловали гости. «Ты будешь моей женой, мое слово — закон». И вышел со своей свитой. Как мне было жаль бедную Саранзул и как же я ненавидел сынка князя и его телохранителей!

Но тут я вспомнил про человека, который что-то спрятал под подстилку. Не в силах сдержать любопытства, я подлез под скамейку со свечами и потихоньку пополз к занавеске. Подсунув руку под подстилку, я нащупал интересовавший меня предмет и повернул обратно. Когда я снова сел возле мамы, то огляделся, чтобы убедиться, что никто не обратил на меня внимания. У меня в руках оказался тупой деревянный ножик с пестрой рукояткой. Одна сторона его лезвия была пепельно-серая, другая — багрово-красная. Меня это очень удивило: «Надо же, оказывается, деревянные ножики тоже делают… Для чего он нужен?» Я крутил его в руках, разглядывал со всех сторон, во положить обратно не догадался.

Тут во главе с коварным чиновником возвратились стражники. Они пришли с намерением схватить и увезти Саранзул. Засучив рукава и топча подстилки и тюфяки, они приблизились к девушке. Вскочив, она плеснула им в лицо чай из пиалы и побежала. «Молодец, молодец», — приговаривал я, чуть ли не подпрыгивая на месте. Тем временем рассерженные злодеи, вытирая облитые лица, окружили Саранзул. Мне уже казалось, что я слышу скрежет их зубов. Саранзул заметалась по юрте, как жаворонок, настигнутый ястребом. Улучив момент, она приподняла подстилку и заглянула под нее. Затем просунула руку и стала что-то быстро искать. Ничего не найдя, она вновь стала бегать вокруг тагана, заглядывая то под войлочный матрац, то под подушку, то вновь под войлочную подстилку.

Я сидел и смотрел на нее, ни о чем не догадываясь. В это время Саранзул бросила взгляд в нашу сторону. У нее были уже другие глаза, не похожие на те, недавно полные печали. Пристально взглянув на меня, Саранзул подбежала и выхватила из моих рук деревянный ножик. Быстро вернувшись, она подошла к кровати, достала деревянный ножик из рукава и замахнулась. Я обрадовался, решив, что она напугает им злодеев и они убегут. И действительно, чиновник и стражники при виде ножика попятились назад. И тогда Саранзул сказала, что лучше убьет себя, чем изменит любимому. И, показывая зрителю пепельно-серую сторону лезвия, стала медленно приближать его к сердцу. В следующее мгновение, вонзив ножик в себя, она вытащила его уже багрово-красной стороной и, как подкошенная, упала всем телом на кровать. Чиновник и стража в страхе отпрянули от нее и застыли на месте.

Я очень обрадовался, стукнул себя кулаком по колену и рассмеялся. Я подумал, что Саранзул нарочно сделала вид, что убила себя, чтобы обмануть злодеев и убежать, и был в восторге от ее ума и находчивости. Но зрителей почему-то охватил ужас: они закрывали глаза руками, отворачивались, плакали.

Через некоторое время раздался выстрел, заставивший меня вздрогнуть. Я увидел молодого охотника Нарангэрэла с ружьем в руках. С ним были его товарищи, один из них держал в руках большой красный флаг. Нарангэрэл склонился над Саранзул, приложил ухо к ее груди, прислушался и горестно покачал головой. Его товарищи сняли шапки. В это время в юрту доставили стражников во главе с коварным чиновником, а также князя и его сынка. Они упали в ноги людям с красным флагом и стали ползать, моля о пощаде.

Тут послышались аплодисменты, возгласы одобрения и голоса: «Это члены народной партии!», «Долой феодалов!», «Да здравствует народная революция!», «Бедные влюбленные, им не суждено было жить вместе в старое время». Затем на сцену вышли двое мужчин и закрыли пестрый занавес.

Я сильно опечалился, решив, что Саранзул навеки покинула наш светлый мир. Зрители с шумом стали вставать, окликать друг друга и, потягиваясь, разминать затекшее тело. Неожиданно открылся занавес, и мы увидели всех участников спектакля. Оли стояли, сняв головные уборы. На самом почетном месте стояла живая и здоровая Саранзул и с улыбкой глядела на меня. Я очень удивился и в то же время обрадовался.

Все люди стали громко аплодировать и поздравлять актеров с успехом. А Саранзул и ее товарищи стали кланяться и благодарить зрителей. Затем занавес закрылся.

Мы вышли наружу. Небо было усыпано яркими звездами. Теплый вечерний ветерок доносил аромат дикого лука, под ногами поскрипывал гравий. На душе у меня было легко и радостно. Отец Сараны посадил меня на плечи, и мы пошли к своим лошадям. Вдруг я услышал знакомый голос:

— Ваш мальчик чуть было все не испортил. Строго предупреждаю: впредь на театральные представления малолетних не брать. Надо же, в самый кульминационный момент напроказничал — утащил ножик и сидит как ни и чем не бывало… Только благодаря таланту и находчивости Нансал удалось все спасти…

Это был голос человека, который перед началом спектакля призывал всех соблюдать порядок. И хотя я понимал, что маме приходится выслушивать из-за меня упреки, я не раскаивался. Ведь я гордился тем, что держал ножик в своих руках и знал, что он не настоящий… И еще я подумал о том, что мне будет о чем рассказать Саране, когда я приеду домой.

Но когда я рассказал Саране о деревянном ножике и о том, как Саранзул покончила с собой, а через несколько мгновений воскресла, Сарана мне не поверила. Более того, она не переставала насмехаться надо мной: как это можно покончить с собой деревянным ножиком?

Через несколько дней мой отец, как и обещал, взял с собой Сарану на звуковое кино. Оно оказалось совсем не таким, как пьеса. Сарана рассказывала мне, что наши воевали в нем с врагами на подвешенной белой материи. Я