Ученические годы Вильгельма Мейстера - Иоганн Вольфганг Гёте

светски проводящие большую часть года, воображают себе, что им непременно должно в крайности прибегнуть к религии: на все доброе и нравственное они привыкли смотреть как на лекарство, которое приходится принимать поневоле и с отвращением, когда чувствуешь себя дурно. Они и в духовном, и в моралисте способны видеть только врача, от которого стараются как можно скорее отделаться, – что же касается собственно меня, то, признаюсь, я смотрю на все нравственное как на диету, которая только потому и диетой может быть названа, что служит постоянным правилом жизни для меня и в течение целого года не ускользает от моего наблюдения.

Порывшись в книгах, они отыскали несколько так называемых назидательных сочинений.

– Лидия у моей матери научилась прибегать к подобным книгам, – сказала Тереза. – Романы и пьесы бывали для нее жизненною потребностью, пока любовник ей оставался верен, а как только он удалялся, так эти книги тотчас же приобретали для нее большое значение. Я даже и понять не могу, – продолжала она, – как это можно было поверить тому, что Бог станет говорить с нами в книгах и различных историях! Кто при первом взгляде на свет Божий не угадает, в каком отношении он находиться должен к этому свету, кому сердце не скажет о том, какие обязательства несет он по отношению к себе и другим, тот уж, конечно, не вычитает всего этого из книг, которые, собственно говоря, способны только давать названия нашим заблуждениям.

Она оставила Вильгельма одного, и он весь вечер провел в осмотре ее библиотеки; она была действительно составлена случайно, без особого разбора.

Тереза в течение тех нескольких дней, которые Вильгельм у ней прогостил, оставалась все та же; она очень подробно, в несколько отдельных приемов, рассказала ему дальнейшую историю свою. Она помнила в точности и день, и час, и названия, и места событий, и мы здесь вкратце приведем только то, что необходимо знать нашему читателю.

Причина быстрого удаления Лотарио, к сожалению, объяснилась очень легко: он повстречался с матерью Терезы во время путешествия, ее прелести привлекли его, она была не скупа на них для него – и вот это несчастное мимолетное приключение должно было теперь удалить его от союза с девушкой, которая, казалось, самой природой была ему предназначена. Тереза осталась в прежнем кругу своих занятий и обязанностей. Стало известно спустя несколько времени, что Лидия тайно проживала некоторое время по соседству. Она была очень счастлива, когда не состоялась свадьба Терезы, хоть никто и не знал причины этого события; она постаралась сблизиться с Лотарио, и казалось, что он скорее от отчаянья, нежели по любви, и больше от скуки, нежели по обдуманному выбору, решился сойтись с ней.

Тереза на этот счет была спокойна и уж не заявляла никаких притязаний на Лотарио, и даже будь он ее супругом, она и тогда бы, может быть, имела достаточно мужества, чтобы перенести подобные отношения, лишь бы они не нарушали ее домашнего порядка, – по крайней мере она часто высказывала, что женщина, умеющая вести дом свой, всегда может и простить своему мужу кое-какие его причуды, так как она может быть постоянно уверена в том, что он к ней всегда вернется.

Мать Терезы вскоре совершенно расстроила свое состояние – дочь должна была за это поплатиться, так как ей пришлось от матери наследовать очень немногое. Старая дама, покровительница Терезы, умерла, оставив ей ее теперешнее именьице и порядочный капиталец. Тереза тотчас сумела извернуться в тесном кругу своих действий – Лотарио предлагал ей через посредство Ярно променять свое имение на лучшее, но она отказалась. «Я покажу в малом виде, – сказала она, – что я была достойна разделять с ним великое, но я предоставляю себе право обратиться к моему достойному другу за помощью, если случай поставит меня по моей ошибке или по чужой оплошности в затруднительное положение».

Но полезная деятельность не может укрыться и остаться без применения. Едва успела она поселиться в своем именьице, как все соседи уж стали заискивать в ее знакомстве и советах, и новый владелец одного из смежных имений дал ей понять довольно ясно, что от нее вполне зависит принять или не принять его руку и сделаться таким образом наследницею большей части его состояния. Она уже упоминала об этом при Вильгельме и в другой раз как-то случайно заговорила при нем о равных и неравных браках.

– Ничто, – сказала она, – не вызывает у людей таких толков, как те браки, которые они по-своему называют неравными. А между тем неравные браки – вещь такая обыкновенная, ведь большая часть супружеств спустя некоторое время становится так незавидна. Смешение сословий чрез супружество заслуживает лишь настолько названия неравного брака, насколько один из супругов бывает не в состоянии принять участие в прирожденных и усвоенных привычкой сторонах существования другого супруга. Различные классы различно и живут и не могут ни разделяться, ни смешиваться с другими, и вот почему именно лучше не заключать подобных неравных супружеств, хотя возможны, конечно, исключения, и даже весьма счастливые исключения. Вот, например, если молодая девушка выходит за пожилого человека, то этот брак всегда считают неравным, а между тем я видывала очень счастливые супружества в этом роде. Для меня, собственно, могло бы только одно супружество назваться неравным: если бы мне, выйдя замуж, пришлось жить в праздности и проводить время в пустых церемониях – я уж лучше бы готова была выйти за первого честного фермера из наших окрестностей.

Вильгельм стал подумывать о возвращении и попросил нового друга своего, Терезу, чтобы она доставила ему возможность при отъезде еще раз поговорить с Лидией.

Пылкая девушка на это согласилась. Он сказал Лидии несколько ласковых слов, она отвечала:

– Я уже успела пережить первые порывы скорби. Лотарио будет мне вечно дорог, но я знаю его друзей, и мне жаль, что его окружают такие люди. Аббат из-за пустого беспокойства готов оставить людей в нужде или даже ввергнуть их в нужду, врачу все нипочем, у Ярно нет никакого чувства, а у вас по меньшей мере не хватает характера. Продолжайте поступать точно так же и служите орудием этим троим господам! Вам, вероятно, поручат еще не раз исполнение смертных приговоров. Им – я это очень хорошо знаю – давно уж не по сердцу приходилось продолжительное пребывание мое в доме Лотарио. Я не успела открыть их тайны, но, конечно, не могла не заметить, что они тщательно стараются скрыть какую-то тайну. К чему бы иначе могли им понадобиться эти вечно замкнутые комнаты, эти