Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

самого себя и продержаться на кресте трое суток, чтобы на собственной шкуре понять, какие муки претерпел твой Спаситель. Именно так Толстый и сделал, своим подвигом получив право обличать и поучать „коллег“» (Виврист в русском аду. // Русский европеец. 2013. № 181).

Эдуард Лимонов в заметке «Толстый как феномен» писал: «Прочитав манифест вивризма, я узнал, что был я вивристом всю жизнь, вовсе этого не подозревая. Только я был и есть очень злой виврист, Толстый же виврист добрый» (Толстый как феномен. // Мулета. 1992).

6

Толстый, он же Владимир Соломонович Котляров (1937–2013) – русский художник, поэт, актёр, диктор, историк искусства, реставратор, а также редактор и издатель литературно-художественного альманаха «Мулета» и газеты «Вечерний звон».

Сохранились фотографии с перформансами Владимира Толстого и Наталии Медведевой. Эдуард Лимонов писал об этой истории: «Моя куда более простая, чем я, подруга Наташа Медведева приняла все вторичные проявления художественного рвения русского толстяка за чистое авангардное искусство. Она ездила раскрашиваться к Толстому втайне от меня, понимая, что я её не одобрю, высмею и накричу на неё. Она не была настолько образована культурой и не знала, что Ив Клейн ещё в 1960-м году прикладывал густо окрашенных натурщиц к своим холстам, создавая шедевры нового реализма, называя их „антропометрии“, а в Москве даже ещё в 60-е годы своих моделей раскрашивал художник Анатолий Брусиловский. Впрочем, узнав о раскрашивании Толстым, я её особо не ругал. Я скорее был бы разозлён её безнравственностью, если бы узнал о её участии, предположим, в оргиях. Однако Толстый повсюду ходил со своей верной подругой Людмилой, и предположить, что Наташка спутается с ним, казалось мне диким». (Толстый. // Кладбища. Книга мёртвых – 3. СПб.: Лимбус-пресс, 2015).

7

У Велимира Хлебникова действительно было прозвище «Пума». Он получил его в 1914 году от актрисы и поэтессы Надежды Васильевны Николаевой (сценический псевдоним – Нада Эльснер), с которой футуристы вместе выступали. А получил поэт прозвище – за удивительную способность ходить совершенно бесшумно.

8

Речь идёт об Эдуарде Багрицком (1895–1934) и его стихотворении «От чёрного хлеба и верной жены…» (1926).

9

Роман «Это я Эдичка» (1976) начинается именно со щей: «Проходя между часом дня и тремя по Мэдисон-авеню, там, где её пересекает 55-я улица, не поленитесь, задерите голову и взгляните вверх – на немытые окна чёрного здания отеля „Винслоу“. Там, на последнем, 16-ом этаже, на среднем, одном из трёх балконов гостиницы сижу полуголый я. Обычно я ем щи и одновременно меня обжигает солнце, до которого я большой охотник. Щи с кислой капустой моя обычная пища, я ем их кастрюлю за кастрюлей, изо дня в день, и кроме щей почти ничего не ем. Ложка, которой я ем щи, – деревянная и привезена из России. Она разукрашена золотыми, алыми и чёрными цветами».

10

Дежёне, от франц. «dйjeuner» – завтрак

11

ПэДэЖэ (не путать с «пэдэ») – аббревиатура от французского «prйsident-directeur gйnйral», то есть генеральный президент-директор.

12

Кокияж, от франц. «coquillage» – ракушка. В данном случае имеется в виду поедание морских гадов как времяпрепровождение.

13

Фамм де менаж, от франц. «femme de mйnage» – приходящая домработница.

14

Серж Генсбур (франц. Serge Gainsbourg, настоящее имя – Люсьен Гинзбург (франц. Lucien Ginsburg) (1928–1991) – французский поэт, композитор, автор и исполнитель песен, кинорежиссёр, актёр и сценарист.

15

Бижу – сокращённо от «бижутерия».

16

«Canard aux oranges» – утка с апельсинами, блюдо французской кухни.

17

Willchair – инвалидная коляска.

18

Travel kit – набор для путешественника, в котором могут быть зубная щётка, паста, мыло, шампунь, гель, тапочки и пр.

19

Сравните этот эпизод с описанием из романа «Это я – Эдичка» (1976): «Я подошёл к колоннам и с учащённым сердцебиением стал внимательно рассматривать их. Где-то тут должны были быть следы от верёвок, которыми она привязывала мутноглазого владельца, била его, а потом выебла резиновым хуем в анальное отверстие. Дурочка, начинающая потаскушка, она сама мне всё это рассказывала, похваляясь, когда я ещё был её мужем. Как же, ей нужно было поделиться. Тогда у неё появилась маска с перьями и какими-то стекляшками, нашитыми на неё, чёрная, она почти закрывала всё её маленькое личико. И тогда же появился ошейник со множеством блестящих кнопок. Я померил его на свою шею, он едва сходился, хотя у меня шея 14,5. Значит, она надевала ошейник на себя, для пущего шика. Она хвалилась, что у неё есть и хлыст, но его и резиновый хуй она не хранила дома. Ей очень хотелось быть на уровне тех сексуальных фильмов, которые она видела. Она ведь жила по-настоящему, глупая долговязая девочка с Фрунзенской набережной в Москве. Москвичка. Однако сколько удовольствия она, наверное, доставляет теперешним своим любовникам. Старается. Провинциальное желание превзойти всех. Стать самой-самой. Впрочем, я такой же».

20

Судя по всему, Наталия Медведева, действительно, сильно переживала наличие своей врагини – Елены Щаповой де Карли. Чтобы сделать картину более объёмной, обратимся к мемуарам последней, посмотрим на ситуацию с той стороны: «Я всегда поступала с ней несправедливо, она мне звонила часами, а беседы у нас никакой не получалось. Наверное, это один из немногих прецедентов в моей жизни. Я обладаю колоссальным качеством душевно трепаться со всеми, если, конечно, в хорошем настроении, но Наташу не любила за её вульгарную глупость и претенциозность, а что самое непростительное – за отсутствие таланта. <..>

Когда-то Наташка задыхающимся басистым голосом вдруг начала сводить со мной литературные счёты славы:

– Вы не знаете, вы ничего не знаете, – почти что выкрикивала она мне. – Он обо мне такую книгу написал, что вам этого и не снилось.

Наверное, мне и впрямь не снилось, потому что, когда Лимонов подарил мне своего “Палача”, у меня начался довольно искренний хохот. Героиню романа звали Наташа, она была блондинка с голубыми глазами, в жёсткой книге страшный злодей не только садистски издевается над бедной девушкой, но ещё и режет на куски её платья. В реальности же дело