Благочестивый танец: книга о приключениях юности - Клаус Манн

время выкрикивала она, расхаживая вокруг капитанской походкой. Фрейлейн Лиза сидела на оттоманке, поджав ноги, и ее глаза горели, как мерцающие фонари. Рядом с ней, вытянувшись во весь рост, лежала малокровная балерина, вялая и бледная, как заболевшая наложница гарема. Она приподнялась, смущенно улыбаясь нездорово-красным ртом цвета вишни. «Кто это, толстушка?» – спросила она Барбару слабым голосом, но та уже готовила подобие пунша где-то в глубине комнаты. Нильс почти нежно склонился над тусклой танцовщицей, которая возлежала в персиковом платье в мелкую оборку. «Это я, Нильс», – сказал он и уже играл с задорными мелкими завитушками, легко спадавшими ей на лицо.

Паульхен тоже подошел, нервно вздернув плечи. «Ну вот теперь нам так хорошо вместе», – сказал он высоким голосом. Но косой взгляд, который он бросил на Нильса, был все же несколько недоверчивым. «Да, можно так сказать», – бойко крикнула толстая Барбара из глубины комнаты. Она приветливо смеялась Паульхену, хотя в ее глазах читался некий страх. Она все еще опасалась, что отец пошлет за ней из исправительного учреждения.

Потом Нильс поприветствовал вдову Майерштайн в ее комнате. Договорились, что в первое время он будет есть вместе со всеми, а комнату он, пожалуй, найдет поблизости. «Вы всегда приносите с собой свежее веяние в наше общество!» – сказала вдова и так начала хохотать, что вскоре все забеспокоились о ее самочувствии.

 

***

 

Было решено, что после окончания программы в «Луже» все пойдут в луна-парк на луг, где проходил праздник, – все вместе, большой компанией.

хМестом встречи определили вход на американские горки, потому что их любили все. Это не потому, что кто-то не хотел на водные горки, на дьявольскую лестницу или на гигантское колесо обозрения – об этом нельзя было и помыслить. Их привлекало все, что носилось, вращалось и представляло грохочущую и искрящуюся опасность.

Фрейлейн Барбара предложила экстремальную программу. «Сначала мы три раза катаемся на американских горках, – сказала она кровожадно и начала загибать пальцы, перечисляя, – потом два раза на водяных горках, потом один раз на колесе обозрения». В комнату кривых зеркал они, разумеется, тоже хотели. Паульхен в женском пальто висел на ее руке, дрожал, и у него зуб на зуб не попадал от непомерного страха. «Я этого не перенесу, я этого не перенесу!» – жалобно попискивал он.

Фрейлейн Франциска высказала сомнения по существу. «Три раза на американских горках, – нашла она, – это явно чересчур. И вообще, как у нас с наличностью?» Этот вопрос все пропустили мимо ушей, бурно зашумев.

Бледная балерина в розовом вязаном пальто, страшно увлеченная, пританцовывала поодаль.

Ее обведенные глаза необычно блестели, она исполняла сложные па, прогибаясь в пояснице, так, что ее голова касалась земли. Остальные по-детски радовались этому. Нильс хлопал в ладоши. «Браво, браво!» – кричал он снова и снова. А фрейлейн Лиза буквально зацеловала гуттаперчевую. «У тебя это восхитительно получается!» – шептала она ей с горящими глазами.

Между тем, Андреас в приталенном пальто и без шляпы, горячился и красноречиво доказывал, что американские горки – это самое лучшее, неоспоримо великолепнейшее из всего. Он настаивал на том, чтобы три раза прокатиться на американских горках.

Толстых господ, проходивших мимо, позабавила пестрая компания. Усмехаясь, они немножко пофлиртовали с юными дамами, с одним из молодых людей. Нильс смеялся так, что его было слышно на весь луг. Он взял фрейлейн Франциску под руку. Недолго думая, купили билеты.

Они практически заполнили всю кабинку, лишь для двух дам постарше у них нашлось еще место. Продолговатая кабинка медленно поднималась вверх, к самой вершине. Паульхен заранее пугливо попискивал, еще до того, как началась собственно езда – это проваливание вниз и снова взмывание ввысь, это вверх-вниз, вызывающее головокружение. «Я тебе говорю: это всем нам предначертанный конец», – стучал зубами Паульхен, в порыве вцепившись в руку Андреаса. Фрейлейн Франциска была беззаботна и бодра. «Фу, фу», – шутила она, выглядывая из-под белесо-красной шляпки. Фрейлейн Лиза, доверившись своей судьбе, сидела грациозно и обнимала маленькую балерину за плечи.

Наконец, они оказались наверху. Под ними сиял, шумел, блистал луна-парк. Внизу остались невероятный звон, визжание и круговерть.

Обе незнакомые дамы все еще возмущенно шипели: «Это только подумать – среди них нет ни одного ненакрашенного!». В этот миг кабинка уже понеслась вниз. Она с грохотом сорвалась в пропасть, так что все чувства отключились, а желудок сжался в спазме.

Все дружно орали «у-у-х!» – так, что это разносилось над всем лугом. Широкую фетровую шляпу фрейлейн Барбары сорвало встречным воздухом, и она исчезла где-то вдали. Писк Паульхена жалобно захлебнулся в предчувствии смертельной опасности. Андреас закинул голову назад, у него захватило дыхание. Женские крики разной тональности слились в однохм ревущем хоре. Но над всеми остальными витал голос Нильса, в то время как сам он, закрыв глаза, бросился в объятия фрейлейн Франциски.

Так они по собственной воле понеслись в преисподнюю.

 

4.

 

Вот большая комната пансиона: она наполнена сигаретным дымом, и в этом дыму на маленьком столике играет граммофон. Мелодия поднимается к потолку вместе с дымом – дикая, дребезжащая, щелкающая и исполненная тоски, тягучая. Светло-серый дым и неестественное щелканье кастаньет. Сладкая музыка саксофона и скрипки делают воздух густым и гнетущим.

Четверо сидят, расположившись довольно далеко друг от друга, – четыре человека в заполненной дымом комнате пансиона. Так как граммофон особенно изощренно навевает тоску и манит, двое из них поднимаются, сходятся в середине комнаты, обнимают друг друга, и не говоря ни слова, начинают ритмично передвигаться взад и вперед.

Нильс танцует танго с фрейлейн Франциской, а Андреас и Паульхен наблюдают за ними. Музыка приобретает особенно задушевный и нежный оттенок, эти двое тоже встают, обнимают друг друга и тоже танцуют, правда, угловато, но увлеченно и меньше придерживаясь правил, чем первая пара, которая, по-видимому, благодаря даме танцует более корректно. Паульхен и Андреас перемещаются по ковру длинными экзальтированными шагами, щека к щеке, в то время, как Нильс и Франциска меленькими шажочками описывают круг в центре комнаты, еще крепче прижавшись друг к другу, и серьезным взглядом наблюдая за витиеватой страстной игрой носков туфлей – как того требует танго.

Едва музыка обрывается, Паульхен и Андреас отпускают друг друга, быстро улыбнувшись, раскланиваются, и каждый идет на свое место. А Нильс оставляет свою руку на талии фрейлейн Франциски, и они вместе садятся на кровать.

Они немного поговорили, но их слова раздавались тихо, казалось, собеседники не слышат друг друга. «Ты так