Ева-пенетратор, или Оживители и умертвители - Александр Давидович Бренер

Она была как Анна Маньяни, Джина Лоллобриджида, Софи Лорен, Сильвана Мангано, Моника Витти, Лаура Бетти и Орнелла Мути, вместе взятые – и даже ещё изощрённей.

Страшно было смотреть на неё – как на гигантскую сосну, упавшую на хату; как на опустошённую пожаром чащу; как на какающего носорога.

Но не смотреть было невозможно.

Когда Чирикли увидела нас, она сказала:

– Вы мне нравитесь больше любой собаки.

А ещё она сказала:

– Вы хорошо смотритесь, как кошачий анус.

Часы

После трёхмесячного пребывания в Цюрихе цыганская банда насобирала целый мешок роскошных швейцарских часов, снятых с запястий пижонов и миллионеров.

Лоло и Лала это тикающее зрелище обожали.

А вот Чирикли было наплевать.

Она показала нам с Варькой все эти хронометры, турбийоны, все эти тиссо, ролексы, брегеты, радо, патек филиппы и омеги.

Шикарные часы, перемешанные в суконном мешке, напоминали поддельный хлам, к которому Чирикли привыкла на уличных развалах в Румынии.

Там фальшивками торговали кочующие пройдохи с небритыми физиономиями.

Часы – что это за дрянь, что за ерунда такая?

Их презирал бы любой плезиозавр, любой морской конёк, любая мурена.

Чирикли наморщила нос и ухмыльнулась.

– Это не прекрасный кошачий анус, а унылый мышиный помёт, – сказала она и покрутила возле виска указательным пальцем.

– Существуют только «всегда» и «никогда», – сказала Чирикли. – А часы – шарлатанство. Я предпочитаю воровать кукурузу.

Небо-оживитель

Сегодня свежий-пресвежий ветер.

И удивительно голубое небо.

Оно раскинулось над нами, как океан или гигантский кошачий анус.

– Небо над Цюрихом очень похоже на кошачий анус, – так говорит Чирикли.

А вот что пишет о небе итальянский философ Эмануэле Коччиа:

«Небо – это не просто атмосфера, которая окутывает Землю.

Небо – единственная субстанция универсума, природа всего существующего.

Небо – это не то, что сверху.

Небо – везде и всюду.

Оно – пространство и реальность смеси веществ и движения.

Земля и всё в ней – тоже небо.

Млечный Путь, созвездия, чёрные дыры – всё это небо.

Астрологический универсализм отказывается от представления об абсолютной имманентности и утверждает одно бесконечное небесное течение, где любое тело и любое существо ни в чём не укоренены, где нет никакого твёрдого фундамента и стабильной почвы.

Сегодняшняя экология рассматривает окружающую среду как пространство для жизни, как почву, способную приютить и пристроить.

Но представление о Земле как об астральном теле предполагает, что пространство вокруг нас никогда не может быть обжито.

Мы пронизываем пространство, смешиваемся с миром, но никогда в нём не устраиваемся навечно.

Любое пристанище тяготеет к необитаемости и становится в конце концов не домом, а небом».

Прочитал это – и Цюрих-град отвалился, как отрезанный ножом кусок хлеба.

И осталось одно небо, небо, небо, небо. Но Агам-бен знает: без травы небо невозможно.

Ева-пенетратор

Чирикли говорит, что на дне Цюрихского озера спит библейская Ева.

Непонятно, шутит Чирикли или действительно в это верит.

Она считает, что Ева вовсе не была соблазнена Змеем, а составляет с ним единое целое – одну великую сущность.

Змей растёт у Евы между ног – и он могуч и прекрасен.

Этот Змей является повелителем воды, огня, воздуха и земли – всех четырёх элементов.

Ева-пенетратор с её фаллосом-Змеем некогда повелевала миром.

В те далёкие времена Земля была пленительна и сладострастна.

Всё цвело и распускалось, всё пело и танцевало.

А потом что-то случилось.

Что-то дурное.

Кто-то злой усыпил Еву-Змея.

Кто-то злой умертвил Землю.

Стало плохо.

И теперь Ева лежит на дне Цюрихского озера и спит, спит, спит, как коматозная дева.

Но наступит миг пробужденья.

Ева встанет и выйдет на волю.

И она оживит мёртвый город Цюрих, оживит Швейцарию, Францию, Германию, Испанию, Польшу, Нидерланды…

Оживит Европу…

Ева-пенетратор оживит Россию, Монголию, Индию, оживит Китай, оживит Америку, Австралию, Африку – всю землю.

Ева-пенетратор оживит всех людей, сущих на этом свете, – совокупится с ними.

Змей-фаллос проникнет в отверстия полудохлых человечков – в их уши, рты, анусы, вульвы – и людишки воспрянут.

Все существа на этой планете оживут и взыграют.

Ева-пенетратор будет сношаться всё время: с птицами в полёте, сухопутными зверями, рыбами морскими…

Со всеми тварями, населяющими Землю.

Ева-пенетратор – величайшая оживительница на свете.

Сейчас она спит мёртвым сном на озёрном дне, но скоро проснётся.

Чирикли задумала вызволить Еву со дна Цюрихского озера – завтра же, не откладывая в долгий ящик.

– Клянусь кошачьим анусом, я это сделаю, – сказала Чирикли.

Сегодня

Сегодня мы встретились с Чирикли в шесть утра.

Было холодно, шёл дождик.

Варька пряталась в капюшон, я натянул шапку на уши.

Чирикли замоталась в чёрный платок с большими красно-жёлтыми цветами.

Втроём мы пошли на берег Цюрихского озера.

Кричали чайки.

Туман сгущался.

Мы сели на мокрую скамейку.

В озере плавали утки, но они исчезли в тумане.

Люди куда-то делись.

Повернувшись спиной к городу, мы смотрели на зыбкую воду.

Можно сказать и так (перефразируя Сесара Вальехо): «Повернувшись спиной к своей смерти, мы смотрели в глаза своему рождению».

Чирикли сказала:

– Ева-пенетратор обязательно всплывёт сегодня, если мы её хорошо попросим.

И мы поднялись со скамейки, встали на колени и попросили:

– О Ева-пенетратор, великая оживительница всего мёртвого и полуживого! Ты отсутствовала так долго, что мы перестали о тебе думать. А сегодня вера озарила нас яркой вспышкой, несмотря на плохую погоду. Пожалуйста, восстань из озёрной глуби! Восстань сейчас же! И помоги, помоги нам! Помоги остаться в живых в мире хищных охотников, тупых потребителей и равнодушных умертвителей! В мире, где почти не осталось ясноглазых собирателей, изобретателей и оживителей. О великая Ева-пенетратор! Потребитель во всём мире потребляет со страшной силой! Умертвитель умерщвляет с удвоенной волей! Даже вкус мороженого уже испорчен печалью. Всюду только и раздаётся: «В пресс его! К станкам! К стенке! На площадь!» Приходи, дорогая Ева, и уведи нас отсюда! Спаси, спаси нас! Мы ведь тоже уже превратились в умертвителей, причём самых худших. Мы умерщвляем себя и других – потихоньку, ненароком, а иногда моментально, насмерть. Мы умерщвляем себя глупыми словами, бездарными делами – умерщвляем напропалую. Приходи, приходи сейчас же – и оживи, оживи нас!

Потом мы перевели дух и снова взмолились:

– Дорогая Ева-пенетратор! Сделай нас, пожалуйста, новыми, чтобы нам опять стало радостно и беззаботно. Чтобы мы вновь ощутили себя как в