Идеальное преступление - Никита Фред Декс

«Быдло», – подумал я и налил ему еще, а сам принюхался к напитку, который априори считал божественным.

В нос ударил какой-то суррогат. Улыбка мигом исчезла, а голова невольно отдернулась. Говорят, после болезни обоняние может насовсем исчезнуть или измениться. Перспектива не особо радостная, но я надеялся, что проблема именно в этом.

Еще пара мгновений предвкушения, и я сделал глоток. Замер, позволил алкоголю впитаться, а языку почувствовать обжигающую искру. Но смаковать, как выяснилось, было особо нечего. Магия рассеялась.

В книгах любой, даже самый банальный, бытовой эпизод кажется волшебным. Герой едет в другой город – ты хочешь ехать в другой город. Герой моет посуду – тебе неожиданно хочется помыть посуду. Только не как обычно, а как-то театрально, со вкусом, с наслаждением. Герой пьет кальвадос – ты хочешь кальвадос. Потом ты сам пьешь кальвадос – и больше не хочешь кальвадос.

Оказалось, что это никакой не волшебный напиток богов, а просто яблочный бренди, по вкусу напоминающий крепленое и очень сухое белое вино. Пить его маленькими глотками, наслаждаясь каждой каплей, не было никакого желания.

Я принес холодную жареную курицу и рюмки.

Дальше следовал унылый и раздражающий монолог Нурбека о том, как он безуспешно пытается добиться взаимности некой двадцативосьмилетней Кати, переехавшей из Уральска в Самару вместе с двумя детьми около трех лет назад. И если первый раз я слушал с легкой долей сочувствия, то последующие четыре раза, воспроизведенные точь-в-точь, будто на записи, мне хотелось придушить Нурбека прямо на своем диване.

– А пива нет? – промямлил он, когда мы осушили бутылку.

– Да сколько в тебя лезет? – не выдержал я, борясь с желанием упасть лицом в тарелку и отключиться часов на десять.

– Сколько есть, столько и лезет, – ответил Нурбек с идиотской улыбкой на обрюзгшем и заплывшем лице и погладил себя по едва выступающему животу.

– Хорошо. Есть тут один магазин, где продают ночью. Но туда идти минут сорок. Через ж/д пути, парк и несколько кварталов…

«Железнодорожные пути!» – вдруг промелькнуло у меня в голове, и я тут же взбодрился.

– Не… Поедем на машине, – то ли зевая, то ли икая, протянул Нурбек, сидя на стуле и покачиваясь слева направо.

– Нет, – ответил я твердо, будто отчитывал непослушного ученика. – Если мы туда и отправимся, то только пешком. Один раз нам повезло добраться сюда и не наткнуться на ментов, но зачем опять рисковать? У тебя эта тридцатка лишняя, да? Мне тогда отдай – я найду ей применение получше. Давай, вставай, прогуляемся.

– Ладно, – буркнул Нурбек, а затем кивнул в сторону серванта, на который, как на алтарь, я возложил собачий череп, и указал в центр стола, где белела тринадцатиугольная звезда: – Ты тут дьявола вызываешь, что ли?

Он засмеялся, а я тихо произнес: «Почти» – и добавил мелом две полоски к недавно нарисованному кругу в виде колеса.

Мы шли долго, скучно и тяжело. Нурбек постоянно курил и повторял историю своей неразделенной любви. Пытался даже исполнить «Катюшу», но на третьем куплете замялся, видимо забыв слова, и запел что-то печальное по-казахски.

Незадолго до магазина я надел маску и перчатки, а Нурбека попросил подождать на самодельной скамейке под деревом.

Когда я вышел с двумя полуторалитровыми бутылками, Нурбек уже дремал.

– Рано! – в полный голос произнес я и пальцем щелкнул его по носу. – Пошли обратно! – И всучил ему одну бутылку.

Уже пробираясь через полосу препятствий из железнодорожных путей, Нурбек едва передвигал ногами и чуть ли не падал на рельсы.

– Давай передохнем, – предложил я, и мы сели на бревно среди множества молодых кленов.

Не прошло и десяти минут, как Нурбек начал клониться вперед, но каждый раз я будил его и предлагал глотнуть еще пива. Так продолжалось, пока он не завалился в ароматную листву, как резиновая кукла.

Я достал телефон и заглянул на сайт РЖД: до ближайшего поезда еще полчаса.

В карманах Нурбека я нашарил ключи от машины и кошелек, откуда вытащил права, шесть пятитысячных купюр и карту, ПИН-код которой узнал ранее. Сам кошелек с несколькими сотнями и мелочью вернул в карман куртки.

Спустя минут двадцать пьяное тело Нурбека лежало на шпалах в самом темном участке путей, а голова и руки – на рельсе, будто на подушке. Его телефон я размолотил камнем и раскидал осколки вокруг.

Когда послышался стук колес, я стоял на достаточном расстоянии, чтобы различать темный силуэт на путях, но при этом скрыть свой лик от глаз машиниста. При этом ни я, ни машинист не увидели, как Нурбек лишился головы и рук. Лишь едва различимый хлопок, который я скорее почувствовал, чем услышал. – будто щелкнул между пальцами спелый крыжовник, – возвестил о завершении очередной главы «Идеального преступления».

Спать хотелось ужасно, и я бы с радостью завалился в постель, когда вернулся домой, но было еще одно дело. Я снял номерные знаки и скотч, которым были заклеены оба окна с правой стороны «приоры», пострадавшие во время полета в кювет, и отогнал машину в ближайший поселок.

«Приора» была вся грязная, помятая и расцарапанная, да еще и двух стекол недоставало. Я знал почти наверняка, что местные ребята назавтра разворотят ее окончательно. Оставался последний штрих. Я поставил машину под огромной раскидистой липой и спустил все колеса.

Обратно я долго шел вдоль жуткой петляющей дороги и ни о чем не думал. Дома почти залпом выпил стакан горячего крепкого чая и провалился в глубокий кошмарный сон.

Последний мститель

Утром хотелось только одного – ледяного пива. Но идти по тому же маршруту через ж/д пути не было ни малейшего желания: от одной мысли становилось дурно. Местный магазин формата «есть все и одновременно ничего», где на одной полке можно увидеть кофе, туалетную бумагу, гель для душа «10 в 1», альпинистское снаряжение, картошку, кефир, гремлина в клетке, накрытой шалью, спрей от комаров, чехлы для телефона, красный «Максим» и презервативы, я не выносил с детства. За руль садиться тем более не хотелось.

Тогда я и подумал, что настал удобный случай бросить пить. Алкоголь дурно сказывался на принятых мною решениях. Я стал неосторожным и безрассудным: ездил пьяным за рулем, сел в машину к безумному «шумахеру», повел его в бар, да и вообще мотался с ним по всему городу. Так меня могли легко поймать. Конечно, изначально все и задумывалось, чтобы поделиться этой историей с читателями, но не сейчас. Сейчас слишком рано.

«Либо иди через пути и вспоминай вчерашнюю картину смерти, либо бросай», –