Идеальное преступление - Никита Фред Декс

Петя, хоть и миниатюрный – килограммов пятьдесят максимум, – отбивался бойко. Я перевернул его на живот, сел сверху, стянул с плеч куртку и попытался вогнать шприц в дельтовидную мышцу, но Петя дернулся, и удар пришелся в ключицу – игла сломалась.

Петя завопил, будто его уже убивают, – пришлось пару раз приложиться ему по затылку. Это в фильмах показывают, что человек легко отрубается с одного удара. В реальности, если нет соответствующей подготовки, можно лупить по голове минут двадцать, пока либо не проломишь череп, либо не сломаешь себе руку.

Взять вторую иглу я не додумался, поэтому просто замахнулся посильнее и вогнал пластиковый носик шприца в Петино плечо. Он заорал так пронзительно и дико, что я даже вздрогнул от испуга. Я снова огляделся, но свидетелей, к счастью, не приметил – «нива» все-таки не резиновая. Еще пара ударов, и Петя замолчал, хотя еще какое-то время тихо поскуливал.

Впихнуть мопед в «ниву» я бы не смог даже при большом желании, а оставлять его на парковке было опасно – слишком приметный. Поэтому я достал баллончики с черной краской и в две руки быстренько его перекрасил. Получилось криво, грязно и убого, но дольше оставаться на месте преступления было бы просто преступлением (да простит меня Розенталь за этот корявый каламбур).

Я вставил в замок мопеда ключ зажигания, спящего Петю положил на заднее сиденье «нивы», прикрыв брезентом, и поехал домой. Мукомольня была по дороге, но сразу ехать туда не имело смысла – для моей безумной затеи требовалась подготовка, сопровождаемая резким, громким и неприятным шумом.

– Вы не имеете права! Это незаконно! – повторял Петя, когда я обматывал ему ноги скотчем.

– Да-да, конечно. А людей обманывать законно?

– Я никого не обманывал. Отпустите меня! Вы не понимаете, с кем связались! Я подам на вас в суд! Я расскажу о вас в блоге! – верещал он, вызывая у меня улыбку.

– Я говорю о работниках магазинов, в которых ты устраиваешь эти свои якобы проверки. Куда ты приносишь объедки, чтобы вернуть свои деньги. Обворовываешь, подставляешь, шантажируешь.

– Я ничего не воровал. Я действовал по закону, – запротестовал Петя. – Они сами виноваты. Эти огромные корпорации захватили мир, задушили частных предпринимателей, – затараторил он, задыхаясь от собственных слов. – Это они обманывают людей, продают им ненужный, просроченный, испорченный и вредный для здоровья товар…

– Поэтому ты его почти весь съедаешь, а остатки приносишь обратно? Мало того что мошенничаешь, так еще и делаешь это настолько жалко. Низкий сорт, как сказал бы Великий комбинатор, – добавил я с усмешкой и достал из пакета новый моток скотча.

– Мне нужно как-то зарабатывать. Я борюсь с несправедливостью, так что мне приходится идти на это. Мне нужно добывать деньги, чтобы не умереть с голоду и продолжать эту войну. Отпустите меня! Где мой телефон? Я подам на вас в суд, я расскажу о вас всему миру! – верещал Петя.

– Мальчик, какая война? О чем ты? Ты не понимаешь, да? Даже если мы представим, что ты делал это исключительно из благих намерений, то ущерб ты причиняешь только работникам магазинов, а не их владельцам. Страдали продавцы, охранники, администраторы. Ты доставил им немало проблем. Кто-то лишился работы, кого-то оштрафовали. А ты мне говоришь про какую-то войну. У тебя была одна-единственная битва в твоей жизни – битва за саму жизнь. Которую ты умудрился проиграть на ровном месте. Ты сам навлек на себя проблемы, и никто тебя не спасет.

– Где мой телефон? Я буду кричать, я позвоню в полицию! – хрипел он.

– Телефон твой на дне Самарки. А сам ты скоро окажешься на дне большо-о-ого, – протянул я, – колодца. И никакие суды, полиция и подписчики тебя не спасут.

– Помогите! – завыл Петя.

– Да тихо ты! – прикрикнул я, после чего сдавил пальцами его щеки, чтобы он не смог закрыть рот, и вылил ему на язык содержимое еще одной ампулы.

Петя зачавкал, пытаясь выплюнуть горькую жидкость.

– Это яд? – со слезами на глазах спросил он, когда я отпустил его лицо.

– Лучше. Это чудесное средство, которое убережет меня от твоих визгов. Там, на улице, я всадил тебе шприц в мышцу, чтобы транквилизатор подействовал быстрее и сильнее. Сейчас же ты принял его перорально, то есть через пищевод, чтобы действие было мягче, но дольше. Хотя из твоей крови еще не вывелась прошлая порция, поэтому будем надеяться, что обойдется без передозировки.

– Что вы задумали?

– Скоро узнаешь, – ответил я, но Петя уже не слышал: он спал.

«Быстро ты», – подумал я и продолжил скрежетать скотчем.

На всю затею ушло десять мотков. Получился симпатичный кокон, из которого торчал только нос. Затем я взял свой старый рюкзак и хорошенько примотал его к этому кокону. Лямки тоже укрепил скотчем.

В тот момент я и сам напоминал мумию, только черную. Пришлось надеть шапку и спортивный костюм с капюшоном (чтобы не оставить волос, которые идеально клеятся к скотчу), строительные перчатки (чтобы не оставить отпечатков) и, уже по традиции, маску на всякий случай. Все черного цвета.

С большим трудом я запихнул этот кокон из скотча на заднее сиденье. Накрыл брезентом, кинул удочку, снасти, ведро, высокие сапоги, тяжелое шерстяное одеяло, а сверху водрузил велосипед, чтобы на всякий случай придавить Петю посильнее.

Было уже три часа ночи, когда я выехал в сторону мукомольного завода, расположенного в восьми километрах от моего дома сразу за Самаркой.

Уже практически около моста, когда до него остался один поворот, я заметил, что впереди стоят ребята в зеленоватых светоотражающих куртках возле поста ДПС, где я меньше всего ожидал их увидеть, как бы иронично это ни звучало. Этот пост давно уже пустовал и больше напоминал заброшенный синий гараж, чем обитель дорожного правопорядка или служебного беспорядка.

Первая реакция была – резко развернуться через сплошную и мчать оттуда, но так бы я точно привлек их внимание.

На дороге кроме меня никого не было – неудивительно, что полосатая палочка загорелась и указала мне съехать на обочину. Я даже не надеялся на другой исход.

– Лейтенант Соловьев. Права и техпаспорт, пожалуйста, – произнес печальный и немного сонный инспектор.

Я протянул права и техпаспорт.

– Чего руки трясутся? – спросил он, когда я отдал ему документы, а затем вытер пот со лба.

– После выходных не отошел еще, – выдал я первое, что пришло в голову.

– Пил вчера?

– Нет, на прошлых выходных, но все никак не отпустит.

– Хорошие выходные, значит, выдались, – усмехнулся он. – А сзади что? – Он посветил фонариком на кучу хлама.

– На рыбалку еду.

– А велосипед зачем?

– Ездить, –