Идеальное преступление - Никита Фред Декс

– Документы на велосипед имеются? – спросил он нехотя.

– Так точно.

– Хорошего пути, – отмахнулся лейтенант и вернул мне документы.

Я медленно отъехал, объезжая дыры в асфальте.

Сердце билось с такой силой, что дышать было почти невозможно. Даже когда я расчленял курьера и душил ночную бабочку, чувствовал себя намного спокойнее, чем сейчас. Петя был укомплектован лучше некуда, так что вариант попасться на досмотре был ничтожным. Несмотря на это, трясло меня, будто я тащил его на себе в открытую. Есть все-таки у нашего народа вшитый в подсознание ужас перед стражами правопорядка.

Но все прошло идеально. Конечно, я мог бы рассказать вам, что в самый последний момент, когда я уже забирал документы, на заднем сиденье что-то зашевелилось и замычало. Сотрудник бы всполошился, но я бы соврал, что это кошка или собака. Или огромная рыба, которую я поймал на рыбалке. Сглупил бы и добавил, что уже еду домой, а не наоборот, как сказал ранее. Инспектор попросил бы все достать и проверить, но вдруг его напарник закричал бы, что им срочно нужно ехать, или мимо промчался другой автомобиль, нарушая все правила, или просто подошло время ужина. Последнее однажды спасло меня от штрафа за вождение в состоянии легкого опьянения.

Но ничего этого не было. Все прошло спокойно и без драмы. А придумывать эти заезженные киношные приемы у меня нет никакого желания. Я же писатель, а не сказочник вроде тех ребят, что работают в СМИ.

Я проехал по мосту, повернул направо на улицу Григория Засекина, свернул на проселочную дорогу мимо могучих башен элеватора и заехал на территорию мукомольного завода.

Надо мной возвышалась огромная печная труба, выложенная из красного кирпича. Не берусь назвать ее точную высоту, но на вид она была раза в два больше шестиэтажного здания мельницы Соколова, располагавшейся рядом.

Изучая местность на карте по спутниковым фотографиям, я заметил, что на территории завода припаркованы машины: небольшая пекарня там все еще функционировала. Но сама мельница и труба были давно заброшены.

Ночью же там не оказалось ни души.

Я вернулся к машине и принялся раскапывать кокон из скотча. Очень хотелось выпить чего-нибудь спиртного и немного передохнуть: тяжелый день выдался. Но расслабляться было нельзя, скоро рассвет.

Я вытащил мирно посапывающего Петю и поразился очевидному факту: скотч переливался и мерцал под светом луны.

Конечно, я надеялся, что ночью тут вряд ли кто-то меня побеспокоит, но таскать на себе светящийся кулек человеческих размеров мне не хотелось. Наверняка существует какой-нибудь менее блестящий скотч, но раздобыть его я не догадался – пришлось импровизировать. Я снова прогулялся по территории завода и обнаружил старенький мангал, на котором, видимо, работники пекарни по праздникам жарили шашлыки.

В ведро, захваченное из дома, я начерпал побольше золы, земли и разбавил их водой. Получилась черная вязкая жижа.

Небо уже светлело, и я поспешил обмазать весь кокон получившейся смесью, после чего приставил его к стене из старого красного кирпича, просунул руки в лямки рюкзака и затянул их веревкой на груди, чтобы не слетели в процессе.

Я сделал один шаг. Второй. Тяжело, но терпимо. Петя весил чуть больше мешка с цементом – я по молодости на стройке и не такое на спине таскал.

Взобравшись на выложенное красным кирпичом основание трубы высотой примерно полтора метра, я уже запыхался, вспотел и устал. В тот день из моего организма вместе с потом вышли, наверное, вообще все токсины, которые я употребил за свою жизнь. А впереди еще подъем наверх.

Был бы я обычным маньяком – сбросил бы Петю в реку или закопал в лесу, как уже делал раньше. Но для меня это слишком просто. Да и кто захочет читать, как какой-то псих однотипно убивает своих жертв и так же однотипно избавляется от них? Я бы не стал. Скука.

Я схватился за первую ржавую ступеньку, выполненную в виде п-образного стального прута, и дернул. Вроде прочно. На нижнюю поставил ногу и надавил – тоже держится хорошо.

Так и продолжал. Хватался рукой за верхнюю, до которой доставала рука, шатал и, убедившись, что она вбита хорошо, переставлял ногу с одной ржавой скобы на другую.

Справа из-за элеватора начинали выглядывать первые лучи солнца. Я держался обеими руками за ступеньку и пытался отдышаться.

«Надо было взять с собой воды», – подумал я. Но при подъеме решил, что лучше ограничиться ножом, остальные вещи только мешали бы.

Прополз я почти половину пути, а ноги и руки уже начали трястись и неметь. Вот бы сейчас отцепиться и полететь вниз – все бы проблемы закончились разом.

Вдруг послышался шум приближающейся машины. Я повернул голову влево и увидел, как по мосту мчится тот самый автомобиль ДПС, сотрудник которой остановил меня час назад. Я прижался всем телом к ступенькам и как будто съежился. Со стороны, наверное, это смотрелось довольно комично, учитывая черный нарост, торчавший из моей спины, – все равно что широкоплечему мужику прятаться за стволом молодой осины.

Вновь появилось желание отступить, слезть и уехать домой. Даже тело не трогать, а оставить его под трубой. Давно я не испытывал такого разочарования в своих силах и затеях.

Я уставился на трещину в трубе, как школьник, гипнотизирующий страницы учебника, чтобы не встретиться взглядом с учителем, представляя себя невидимым. На одном из кирпичей я увидел надпись: «Петя + Алена = Forever».

«Иронично», – усмехнулся я. Жаль, нет маркера, чтобы затереть «Алену» и вписать «Нурдина».

Звук автомобиля стих где-то вдалеке. Это был мой последний шанс. Скоро машины начнут сновать туда-сюда по мосту, и кто-нибудь точно меня заметит. Я сделал глубокий вдох, будто надеясь, что превращусь в воздушный шарик и полечу к верху трубы без каких-либо усилий, и, не выпуская воздуха, пополз дальше.

Я больше не проверял скобы на прочность, а цеплялся за них сразу так, будто был уверен в надежности их крепления, как матери верят в благополучие своих детей. Я карабкался с таким рвением, будто внизу разлили сверкающую огнем лаву, а наверху меня ждал Гэндальф с орлами.

Хватаясь за последнюю ступеньку, я вдруг услышал бешеное сопение позади себя и покачнулся. На секунду мне показалось, что труба начала ходить из стороны в сторону.

Но она не шелохнулась. Двигался я. Точнее, мой груз.

Петя очнулся и начал дергаться. Скотч не позволял ему крутить руками и ногами, но даже небольших движений хватало, чтобы там, наверху, вызвать у меня