Сверхдержава - Сергей Дедович

когда она на работе и когда она дома – как выяснилось, она не снимает квартиру, подобно мне и тем немногим, кого я знаю в городе, она приобрела её в собственность, родители помогли – не те, что семейство Тани, а биологические – например, папа Марины Михайловны, он любит запоем читать фантастику, любит пожарче баню, любит делать ремонт в квартирах своих дочерей (вторая живёт в Москве), он приедет к Марине Михайловне, и она уже в предвкушении того, как её жильё качественно преобразится, а если спросить меня, то ремонт там и близко не нужен, всё и так по высшему разряду, не то что в моих Коломягах, в покосившемся храме быта.

– Не желала ли бы луноликая оценить скромность моего жилья, чтобы после возвратиться в своё с мыслью о том, что оно куда более комфортабельно, чем рисует досужий рассудок, гиперболизирующий каждую микротрещинку до масштабов пропасти, у которой с края не видно середину, и дабы ремонты и реновации стали не кричащей необходимостью, а приятным времяпрепровождением, неспешным совершенствованием и без того комфортной жилплощади?

– Мне кажется, – отвечает луноликая, – ты не до конца понимаешь глубину моих рассуждений относительно надвигающегося, как ураган Катрина, ремонта – я лишь с одной стороны хочу его себе и для себя, ибо за эти годы вкусы мои изменились, а способность менять пространство вокруг себя усилилась, но я изначально затеваю его как творческий проект, способ реорганизации, этап созидания, а не побег от микротрещинок, в чём ты нашёлся меня упрекнуть, а ещё мой папа хочет в отпуск и проведёт его у меня, и если я не займу его делом, будет плохо, и сейчас у меня есть время, чтобы заранее выбрать и осознать то, что он сделает, поэтому скабрезные шутки про сравнения жилплощадей и мою избалованность лучше побереги.

– Я ни в коем разе не хочу отвратить надвигающийся, как десятибалльное цунами, ремонт и осознаю в полной мере всю серьёзность твоих намерений относительно оного, милая, просто я подумал, что сейчас посетить мой дом – это лучшее, что я могу тебе предложить.

– Если ты предложил мне это с той целью, которую ты указал, то, как мы выяснили, в этом нет нужды, если же есть иная причина – я хотела бы её услышать.

– Если я намереваюсь обманом и лаской заманить тебя на встречу, то не обязан докладывать о каких-то там причинах – то, что я использую ремонт в качестве повода, а ты принимаешь это всерьёз, а не как ролевую игру, правила которой очевидны для обоих, – пример вопиющего пренебрежения кодексом негласности – так бы я утверждал, поверив, что ты всерьёз думаешь, будто я тебя зову, чтобы тыкать здесь носом в плинтуса, – написав это, я отметил про себя ироничность последнего, ведь учитывая, что я спал на полу, именно это мне и предстояло делать.

– Ты отчитываться не обязан, а я не обязана тебе подыгрывать в ролевой игре, правила которой очевидны для обоих, а потому набили оскомину, поэтому я сделаю свой ход и скажу, что это я решила прийти к тебе, потому что сама захотела, а не потому, что ждала, пока ты позовёшь, только не знала, когда это случится.

– Это я-то в твою игру не играю – ты окошечком не ошиблась, ненаблядная?

– Не ошиблась как никогда, во сколько ты освободишься?

– Нельзя освободиться от свободы, приезжай.

– Что захватить?

– Искренность и любовь к бетону.

– Любовь к бетону всегда со мной.

– Значит, только искренность.

Однако на будущий день кое-что нам мешает: у Марины Михайловны острая боль в животе.

– Меня друг в больничку скатает, там знакомцы с УЗИ, за мной присмотрит квалифицированный реаниматолог.

– Это обнадёживает – ни пуха!

– Извини, я не люблю нарушать договорённости, но если не поеду сегодня, то рискую поставить нас обоих в ещё более малоприятную и незапланированную ситуацию.

– Нет проблем, милая, у меня есть торрент-трекер, он сможет тебя сегодня подменить.

– А у меня есть длинный список диагнозов, с которыми я могу дифференцировать у себя, к примеру, беременность.

– Я уже понял, можно было не уточнять, набери потом.

– Это была шутка, вообще-то.

– Да, я посмеялся, – ответил я, хотя думал, что она не шутила, – шлю тебе в подмогу метафизическую пару медбратьев – точнее, они медбрат и сестра, причём сиамские, редкий случай.

Марину Михайловну чинят, мы увидимся завтра, встретимся в Озерках, на полпути к её дому, мы пойдём медленным шагом от искристых озёр, мимо уютного частного сектора, по обочине автодороги, мимо бывшего пионерлагеря, подойдём к моим Коломягам, обязательно зайдём в магазин, чтоб купить продукты для ужина, и когда я, как ни в чём не бывало, попытаюсь за них расплатиться, окажется, что средств недостаточно: гнилые альфа-банкиры увели всё, что было на карте, и даже гораздо больше, именно в этот день, и теперь я в глубоком минусе, «Нет проблем, – говорит прекрасная, – я сама за всё заплачу», и конечно, у неё нет проблем, и конечно, она не скажет, что я глупый бедняк, ничтожество, срань господня и даже плесень, и конечно, всю ночь я буду себя чувствовать именно так.

По моей берлоге Марина Михайловна крадётся с осторожным научным интересом, сама она, сотканная из сотен нежнейших кремов и пен, никогда бы не стала жить в такой квартире, для неё это только экскурсия, она сама говорит: «Ясно, мы – в походе!» – мы готовим ужин в походе, съедаем его в походе, в походе же выходим на балкон курить, Марина Михайловна, озирая шатёр коломяжских небес, рассказывает о своём бывшем, капитане пассажирского лайнера, вечно трахавшем бортпроводниц, а я говорю ей в ответ:

– Я сниму квартиру получше – давай станем жить вместе?

Конечно, я слышу отказ, ей это не нужно – она спит на моей лежанке, но это просто ночёвка в походе, ей утром вставать очень рано, и сквозь дрёму я различаю, как она собралась и подходит ко мне и целует несколько раз, доктор Марина уходит на свою важную работу обследовать в спортивном диспансере юных спортсменов: футболистов и хоккеистов, а с ними и взрослых: волейбол, баскетбол и прочие – у всей женской сборной по баскетболу проколоты соски, с этим знанием мне становится жить теплее.

Я хочу рассказывать о Марине Михайловне, о том, как она ходит, сидит, лежит, как готовит, курит, делает минет, наносит макияж, сидя перед круглым зеркалом, стоящим на подоконнике кухни, и тут паук, а Марина Михайловна ненавидит-ненавидит-ненавидит пауков, я должен с ним разобраться, я переселяю его в парадную, я хочу