Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

Перевод А. Мелехина и Н. Цагзолмы.

ЦЭНДИЙН ДОРЖГОТОВ

Ц. Доржготов родился в 1940 году в сомоне Хашат Архангайского аймака. В 1969 году окончил Московский государственный полиграфический институт.

Автор нескольких сборников юмористических рассказов: «Капля смеха», «Вечная вода», «Серый конь» и др.

ВАЖНОЕ ДЕЛО

Давненько не ходила под седлом гнедая старого Сэрэтэра. Пока старик прилаживал на лошади седло, предназначенное для выездов, Дулам-гуай разложила узел с его вещами на кровати, — они без слов понимали друг друга. Оседлав коня, Сэрэтэр-гуай вошел в юрту и увидел, что чай в котле закипает с середины.

— Хорошая примета, — заметила Дулам-гуай, — значит, дело выгорит.

— Ладно, ладно, нечего лебезить! Вечно ты чего-то напридумаешь… — Старик выпростал из узла поношенный дэл из зеленой чесучи и небрежно накинул его на себя.

Нисколько не обидевшись на мужа, Дулам-гуай поднесла ему полную до краев чашку чая.

— Прежде чем входить к председателю — постучись в дверь, — поучала она. — Так положено.

— С чего это я буду к нему стучаться? — Сэрэтэр-гуай неторопливо отхлебывал чай. — Было время, я к самому начальнику штаба заходил, когда хотел. А начальник штаба… да он может вызвать к себе сразу троих таких председателей!

После необычайно длинной речи старик покрутил головой, словно разминал затекшую шею.

— Так-то оно так, — ответила Дулам-гуай. — Да только…

Старик встал.

— Про приметы ты помнишь, а на дорогу коробок спичек положить забыла.

Дулам-гуай поднялась проводить мужа, и сразу дала себя знать резкая боль в ногах.

Сэрэтэр-гуай пустил лошадь легкой иноходью.

— Эй, тише едешь — дальше будешь. Твою гнедую, кроме ветра, давным-давно никто не седлал. Неизвестно, что она выкинет. Слышишь! Ты уж не тот Сэрэтэр, что раньше. Убьешься насмерть, черт старый! — кричала ему вдогонку Дулам-гуай.

С досады на жену Сэрэтэр-гуай что было силы ожег гнедую плетью, и она, вытянув голову и распушив хвост, помчалась галопом. Он обернулся. За облаком пыли все еще была видна жена, она по-прежнему что-то кричала, давая последние наставления. Старик насмешливо искривил губы и устремился вперед.

Сэрэтэр-гуай вступил в объединение еще в 1958 году и с тех пор неизменно пасет овцематок. Теперь ему под шестьдесят, жена на три года его младше. Старик ехал и думал, с чего начнется его разговор с председателем. Ну ладно, так и быть, он постучится, потом поздоровается. Как-никак, уже больше двадцати лет он пасет овец объединения и всякий раз получает приплод — иногда больший, иногда меньший. И все же, что ни говори, удач у него больше, чем промахов. А если за себя не постоишь, начальство вовсе на шею сядет… Да, удач больше, чем промахов. Так он и скажет, это истинная правда. А не слишком ли резко?.. Чем резче, тем лучше!

Гнедая шла ходко, старик поудобнее уселся в седле, и на душе у него просветлело. Вроде бы его речь перед председателем получается складной. Довольный собой, старик положил плеть поперек седла. Встречный ветер сорвал с его головы шляпу, и она повисла за спиной.

Этой весной Сэрэтэр-гуай с женой, приняв ягнят от двухсот с лишним овцематок, намучились как никогда. Боль в ногах так донимала Дулам-гуай, что она чуть ли не ползком ухаживала за ягнятами. Об этом-то и скажет Сэрэтэр председателю и попросит, чтобы им сократили отару. Правда, старик ни за что бы не решился на такой отчаянный шаг, если бы вчера поутру один заезжий шофер не открыл ему глаза.

Шофер Буджав сбился с пути в незнакомых местах и вынужден был заночевать в степи. На рассвете он огляделся, вокруг простиралась пустынная гобийская степь. Он поднялся на ближайший холм. У его подножия одиноко белела юрта. Буджав дал газу, и машина рванулась вперед. Однако подъезжать близко к юрте он не стал. Затормозил поодаль, чтобы не распугать овец и не вызвать этим неудовольствие хозяев. На то были у Буджава веские причины, в животе у него давно урчало.

В юрте его приветливо встретили старик и старуха, которые не спеша пили утренний чай. Буджав рассказал им о своих злоключениях, и хозяйка принялась хлопотать, собирая на стол. Старик помогал ей: видно, у старой женщины болели ноги. Утолив голод, шофер поблагодарил хозяев и принялся расспрашивать об их житье-бытье. Значит, заметил он, они ходят за такой огромной отарой. Разве они не знают, что таких норм нет? А молодежь тем временем, переложив тяжесть труда на плечи стариков, вроде них, живет где-нибудь в городе и особенно себя не утруждает.

Буджаву было искренне жаль добрых гостеприимных стариков. Он спросил:

— Вы ведь пенсионного возраста?

— Да, и пенсию получаем, — поспешил опередить жену Сэрэтэр-гуай, язык у него так и чесался. — Да только кому мы передадим отару? В объединении и так народу не хватает.

— Да, хорошие вы люди… А кому передать овец — дело начальства. Ваше дело перегнать отару и сдать ее в целости и сохранности. А там можете спокойно уходить на заслуженный отдых. Никто вам и слова не скажет.

— Стоит ли с начальством заводить об этом разговор, когда во всей округе не сыщешь человека, который бы взял отару? Только нагоняй получишь.

— Неужели в сомонном центре или в бригадах нет свободных людей?

— Ни одного человека. Все заняты. Я тоже об этом думал.

— Да вам-то что? Сдайте отару и отдыхайте себе на здоровье.

— Так-то оно так. Ну да будет об этом толковать! — ответил Сэрэтэр-гуай. Ему не хотелось попасть впросак и показать себя перед женой человеком неопытным в жизни.

Буджав, которому старики казались жалкими и беспомощными, как дети, обиделся:

— И то верно! Какое мне дело? Поел из вашего котла и буду, что ли, голову ломать над вашими проблемами?!.

Желая спасти положение, в разговор вступила Дулам-гуай:

— Так ведь я, сынок, сколько раз просила старика, чтоб он поговорил с начальством насчет отары. А он ни в какую!

Сэрэтэр-гуай, справедливо полагая, что во всех делах он разбирается лучше жены, немедленно перехватил у нее инициативу.

— Дети тоже советуют поменьше взять отару, — проговорил он, — Я в прошлом году яснее ясного намекнул об этом бригадиру. А тот: ни да, ни нет.

— А как вы ему намекнули? — спросил Буджав.

— Ну как? Посидел, покурил у него в кабинете, да и ушел, — ответил старик.

Дулам-гуай не выдержала:

— Намекнул называется! — и, сердито глянув на мужа, добавила: — Давно пора с председателем объединения об этом поговорить.

— Зачем? У нас сократят отару, а кому добавят? Кто в нашей бригаде может взять лишних? Ни одного такого человека не найдешь. Людей не хватает, а поголовье