Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

Все-таки, что ни говори, а я — молодец. Ведь не забыла даже его любимых сигарет купить!

Вот так, милые подруги, я и попалась в расставленный им капкан и с тех пор безропотно терплю свою долю. Не успела оглянуться — появились дети. И они, как их отец, на мои требования — ноль внимания… Оно и понятно, ведь все зависит от того, как вы воспитали главу семейства. Это же его повадки копируют дети. И поэтому: требовательность, требовательность и еще раз требовательность — к чему бы вы ни старались приучить вашего супруга. Провозглашение самого сурового семейного устава бесполезно, если вы не требуете его безусловного выполнения. Единственное, в чем можно пойти на уступки, — это смягчить форму своих требовании, ужесточив контроль за их выполнением. Например: если раньше я требовала, чтобы муж стряхивал пепел только в пепельницу, то теперь обязала его звать меня всякий раз, когда столбик пепла на сигарете достигает критической величины. Но уж за выполнением этого правила я слежу строго. В результате в квартире то и дело слышен тревожный зов: «Иди скорей, сейчас упадет». Но и я не даю мужу покоя, сную взад-вперед, то и дело подаю пепельницу. Так что в последнее время мой благоверный уже пользуется ею самостоятельно. И вот еще… Вместо напоминания не оставлять кран открытым я ввела правило: как помоешься — зови меня закрывать воду.

А главу семьи хлебом не корми дай поруководить — это сделай так, то сделай этак. И вот теперь муж всякий раз меня наставляет:

— Ты опять кран закрыть забыла? Государственную жилплощадь испортить хочешь? А то, что воду беречь надо, — ты не знаешь?

И если в вашем супруге открылся этот чисто мужской талант давать наставления — его можно считать настоящим спутником жизни.

Дорогие женщины, поверьте, если ваш муж не храпит ночью, все остальные его недостатки исправить ничего не стоит.

Перевод А. Кудряшова.

ШАЛЫН ЖАМЛИЙХА

Ш. Жамлийха — поэт, прозаик и переводчик. Родился в 1939 году в сомоне Толбо Баян-Улгийского аймака в семье арата. В 1965 году окончил филологический факультет Монгольского государственного университета.

Литературным творчеством занимается с 1958 года. Казах по национальности Ш. Жамлийха пишет на монгольском языке. Ему принадлежит книга стихов «Дыхание Алтая», сборники рассказов и повестей «Спутник солнца», «Листья».

Ш. Жамлийха перевел с казахского на монгольский язык романы М. Ауэзова «Путь Абая» и С. Муканова «Девушка Ботагоз», а также рассказы и повести казахских писателей, жителей Баян-Улгийского аймака.

ГУЛСИН

Разговор подруг не взволновал Гулсин. Они совершенно не знали деревни. Она представлялась им то идеальной, почти сказочной страной, то местом, где нет ничего, кроме изнурительного труда, трудностей и лишений. И вот теперь им предстояло разгадать эту нелегкую загадку, по-настоящему узнать, что такое деревня.

Ажар была осторожной и сейчас, верная себе, сидела, подперев щеку рукой и слушала молча, но тут вдруг оживилась и сказала, что узнать то, о чем говорят подруги, можно, лишь став чабаном. А для этого одних разговоров мало, надо от слов переходить к делу. Во всяком случае она никогда не слышала, чтобы сельские жители охотно покидали родные места или тяготились своей работой. Все то лучшее, что есть в сельском жителе, его сноровка и закалка, помогают ему любить родные места.

Гулсин ничего не сказала, но в душе была согласна с Ажар, которая, хоть несколько сбивчиво и туманно, выразила ее собственные мысли.

Ажар принялась объяснять, почему она решила ехать в деревню, и Гулсин задумалась: а ей самой зачем понадобилось туда ехать? И тут она вспомнила своих отца и мать. Отец, похожий на старое дерево с крепкими корнями, выдержавшее за свою долгую жизнь и морозы, и засухи, и бураны, когда Гулсин уезжала учиться, махнул ей на прощанье рукой, напоминавшей голую ветку, и сказал:

— Закончишь ученье, возвращайся, будешь присматривать за скотиной, нам тогда уже не управиться с ней. Скотина тебе опорой в жизни будет.

Мать тоже хотела, чтобы дочь жила рядом, в родном худоне, и здесь вышла замуж.

Человек, считала она, должен жить там, где родился и вырос. Гулсин с малолетства привыкла ухаживать за скотом и часто выполняла мужскую работу. По утрам отлавливала и подводила к отцу стреноженного на ночь коня, днем собирала кизяк, вечером доила коров, в зимние каникулы пасла овец, чтобы дать возможность отцу немного отдохнуть. Но не только поэтому решила Гулсин ехать в деревню. Там жил Марат, о котором она непрестанно думала. Недавно он приезжал в аймачный центр за запчастями для машины и передал ей посылку от родителей.

— Закончишь учебу, возвращайся, — сказал Марат. — Я тоже решил остаться в деревне.

Уж не значило ли это, что он будет ждать Гулсин? С тех пор и зародилось у девушки желание вернуться в родной худон, и желание это крепло день ото дня. Все чаще всматривалась Гулсин в очертания далеких гор. До глубокой ночи проговорили выпускники школы, решившие ехать по ревсомольской путевке в деревню.

Решение Гулсин после окончания школы ехать в деревню многих удивило.

— Уж если единственную дочь Баймухамеда-гуая, отличницу, не посылают дальше учиться, то нашему паршивцу-троечнику только и быть овцепасом и ходить босиком, — говорил Орманбой-гуай из южной бригады.

Услышав это, Марат улыбнулся.

— Нынешние ребята могут и овец пасти, и институт кончить, если будут хорошо учиться, — заметил учетчик.

Но Орманбой-гуай думал иначе.

— Завтра поеду в аймак. Если сына нет в списке тех, кого посылают на дальнейшую учебу, пойду скандалить.

Марат вышел, завел свой красный «Беларусь» и поехал к стойбищу Гулсин. Услышав шум трактора, Гулсин вспыхнула и старалась не смотреть матери в глаза.

Марат поздоровался с матерью и срывающимся от волнения голосом обратился к Гулсин:

— Здравствуй, Гулсин. Как закончила школу?

Спросил и сразу успокоился. Волнения как не бывало.

— А где отец? За овцами поехал? — спросил Марат, хотя прекрасно знал, что отец Гулсин действительно поехал за овцами.

«Зачем он спрашивает?» — подумала Гулсин и коротко ответила:

— Да.

Через тоно в юрту проникала прохлада, которой веяло от горной речки, шумевшей, как перебродивший айрак. Прислушиваясь к шуму реки, Марат про себя думал, что нечего вести с Гулсин пустые разговоры, ей и так хватает хлопот, и робел, не смея поднять на нее глаз.

Помолчав немного, Марат поднялся. Он заметил, что Гулсин краем глаза следит за ним, и обрадовался, но радость тотчас же сменилась грустью. Они с Гулсин далеки друг от друга, как небо и земля, слишком разная у них жизнь. Он постарается все забыть. Сейчас поедет к Сагит-гуаю,