Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

Меня чем-то привлекло его лицо, тонкие черты, застенчивый взгляд. Звали его Сурэн. Вот от него-то я и узнал историю о Заколдованной пади. Правда, сперва он мне рассказал только о своей любви к прекрасной девушке, по имени Сундэрья. При этом он несколько раз прерывал рассказ восклицаниями: «Ну и негодяем же я был тогда!» Эти слова удивили меня, однако расспрашивать парня я не стал. Он долго колебался, а я не торопил его — о личной жизни не всегда ведь расскажешь случайному спутнику. Но слово за слово, и Сурэн поведал мне окончание этой истории.

— Сурэн, а ты так и не признался товарищам в том, что засыпал колодец?

— Разве смог бы я прожить с таким камнем на сердце? Повинился… Ребята меня простили… Народ у нас очень хороший, — они поняли, что меня одурачил Лигдэн. Пришлось старику покинуть здешние края — не стало ему житья здесь.

— А что с Заколдованной падью?

— Там теперь объединение «Подъем» проводит зимовку. Знаете, кто председатель объединения? Дэмбэрэл. Давайте заедем к нему. У него завтра свадьба. Он будет лам рад.

Я охотно согласился.

Перевод Г. Матвеевой.

ДОСАДНОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ

— Счастливого пути. Как приедешь на место — сразу пиши, — говорил Дондог, обнимая и целуя друга.

— Вы с Хишигт не забудьте нас на свадьбу пригласить, — лукаво добавила, теребя длинную черную косу, стоявшая рядом Дэлгэрма.

— Мы-то приглашение обязательно пришлем, а вот вы приехать не поленитесь. Ведь здесь ехать всего ничего, — ответил Хохдэй — молодой человек в голубом костюме, на лацкане которого поблескивал университетский значок.

— Приедем, приедем. Только с условием, что ты нас встретишь как самых почетных гостей. Верно, Дондог? — улыбнулась Дэлгэрма.

— Еще бы! Мы к вашей свадьбе такие пожелания придумаем… — Хохдэй и Дэлгэрма весело захохотали. От их шуток и смеха у пассажиров стало радостно на душе.

— Ребята университет закончили. Ишь, веселятся! — переговаривались между собой старики и старушки. — Направления получили, теперь разъезжаются кто куда — провожают друг друга.

— Кому как не им — ученым да грамотным нести знания во все концы страны.

— Да, хорошие ребята, — вздыхали старики, сожалея об ушедшей молодости.

— Ой, да что же это я, — спохватилась вдруг Дэлгэрма. — Чуть самое главное не забыла. — Она достала из сумочки конверт. — Это отдашь преподавателю по имени Цолмон.

Хохдэй подмигнул, принимая письмо.

— Слушай, Дондог. А не мужчина, часом, этот преподаватель. Как ты думаешь?

— Да ну тебя, — фыркнула Дэлгэрма. — Женщина это, учительница литературы в средней школе аймачного центра. Ее рассказ напечатан в прошлом номере «Цога»[14]. Вот я и поделилась с ней своими впечатлениями. Знаете, по-моему, неплохой рассказ получился. Очень правдиво написано о том, какое это хрупкое чувство — любовь и сколько волнений приносит оно людям. В школе мы с Цолмон вместе ходили в литературный кружок. А теперь она настоящей писательницей стала…

Хохдэй смешался, стыдясь своей неуместной шутки, и пробормотал:

— Да, да. Я читал этот рассказ. Неожиданная ситуация — как сейчас помню. Два Дагдана — однофамильцы — работают вместе на заводе. Каждый по ошибке прочитал письмо от любимой другого. Стали ревновать своих возлюбленных, пошли у них между собой раздоры.

— Неужто совсем рассорились? — спросил Дондог.

— Да ну, чего им ссориться. Поговорили, разобрались что к чему… и стали друзьями.

— Уважаемые пассажиры, — раздался голос диктора, — объявляется посадка на самолет, вылетающий рейсом Улан-Батор — Далангзадгад. Просьба занять свои места.

В небе — ни облачка. Ослепительно, до рези в глазах сверкают на солнце серебристо-белые плоскости самолета. Крылья подрагивают от тяжелого гула винтов, набирающих обороты. Самолет вот-вот оторвется от земли.

«Мощная машина! — размышлял Хохдэй. — До Далангзадгада долетим — оглянуться не успеешь. А Хишигт и не подозревает, что я к ней еду», — на мгновение мелькнула у него мысль. Но он тут же прильнул к иллюминатору.

С лица Хохдэя не сходила счастливая улыбка. Еще бы! Он окончил университет, стал учителем и теперь собственными глазами увидит чудесные просторы Гоби, будет преподавать ребятишкам аратов, а это значит: в достижениях мужественных тружеников Гоби будет частица и его труда.

И еще Хохдэй был счастлив, что едет к любимой Хишигт, с которой стал неразлучен в годы учебы, что появится еще одна дружная семья.

Он ерзал в кресле, в нетерпении дожидаясь взлета. Успокоился, лишь когда самолет, взмыв в серебристую синь небосвода, поплыл в безоблачном небе, постепенно набирая высоту. Было душно. Хохдэй расстегнул воротничок новой белоснежной рубашки и посмотрел в иллюминатор. Далеко внизу бежали навстречу друг другу машины, тянулись городки и поселки. Словно градины, белели овцы, а белые юрты казались серебряными чашами.

Чем выше поднимался самолет, тем шире открывалась взору степь. Любуясь проплывающими внизу горными вершинами, реками, просторами Гоби, юноша и не заметил как из синей дымки вынырнул величественный, упирающийся в небо пик Гурван Сайханноен.

Устроившись в гостиницу аймачного центра, Хохдэй поставил вещи в номере и отправился к Хишигт.

В лучах летнего полуденного солнца здания молодого города казались особенно белыми, по широким улицам пешком и верхом сновали люди, катили машины и велосипеды. Вдоль центральной улицы, журча на перекатах, бежала речушка, что берет начало из одного из бесчисленных источников Далангзадгада. От зеленого сквера, обсаженного густыми деревьями, ветер доносил аромат настоящей гобийской рощи.

Среди городских построек одно великолепное здание привлекло внимание Хохдэя. Он сразу догадался, что это десятилетняя школа.

«Подарок от братского советского народа нашей стране, — подумал Хохдэй. — Не школа — картинка! Ох, и счастливцы же те, кто попал учительствовать в такую благоустроенную школу. А ребята просто обязаны не подкачать — своими успехами в учебе сделать строителям ответный подарок».

Рядом со школой, на пригорке, рядками стояли юрты.

«У кого же спросить», — оглянулся в растерянности Хохдэй и увидел, что к нему наперегонки несутся мальчишки, только что игравшие в футбол.

— Паренек! Где живет Хишигт, — обратился он к мальчишке в шортах и белой рубашке с короткими рукавами, который подбежал раньше других.

— Учительница Хишигт? — переспросил тот, уставившись на Хохдэя черными блестящими, как бусины, глазами.

— Да. Ты ее знаешь?

— В нашей школе есть одна учительница математики, которую зовут Хишигт.

— Совершенно верно. Учительница математики.

— Она в прошлом году окончила университет, да? — уточнил мальчуган.

«Ну и мальчишки, все-то им известно», — усмехнулся про себя Хохдэй и кивнул головой.

— Я знаю, где живет учительница Хишигт. Пойдемте, покажу, — предложил мальчик. Шагая за провожатым, Хохдэй подошел к новенькой юрте, стоявшей в ближнем ряду.

— Она живет здесь, — улыбнулся мальчуган, глядя на него.

— Спасибо, братишка, — поблагодарил Хохдэй. «Когда это она успела поставить новую юрту?»[15] — недоумевал он, подходя к двери.

Из юрты доносился стук посуды. Значит, Хишигт