Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

— Мы сейчас, мама, — ответил Наван, считавший, что им еще предстоит разговор. Мать поспешно удалилась.

Супруги продолжали молча стоять. «Какой позор! — думал с горечью Наван. — Ничего мне не сообщила, а сама уверяла, что скучает, ждет. Вот они, женщины, с их хитростями и уловками. Я ей отдаю всего себя, а она растоптала мою любовь. Кто же она после этого! Ночью к ней придет полковник Чимэдцэрэн. Интересно, как она вывернется из этого положения?» Он посмотрел на стену.

— Что ж ты не сняла мою фотографию? — спросил он и устало опустился на стул.

— Я тебя не понимаю, — растерялась Батсух и присела перед Наваном.

Обрадованная предстоящей встречей, спеша увидеть мужа, она даже не заметила, что в прихожей висит шинель. А погруженная в заботы и хлопоты мать не успела предупредить ее. Письма она тоже еще не видела. В это время послышался стук во входную дверь. Батсух хотела пойти открыть, но ее опередила Чимэд. «Здесь, здесь», — донесся из передней голос младшей сестры, и тут же появилась она сама, в сопровождении полковника Чимэдцэрэн. Увидев полковника, Батсух обрадовалась:

— Ну, сегодня, поистине, праздник! Наван мой приехал, и ты тоже! Что же ты не могла написать заранее? Являешься так неожиданно! Наван, знакомься. Помнишь, я как-то упоминала в письме, что на практике в Чойбалсане я подружилась с военврачом Чимэдцэрэн. Вот она собственной персоной. Она хороший врач. Недавно получила звание полковника.

Наван разразился хохотом. Потом начал густо краснеть. Ему было стыдно, что он усомнился в верности Батсух.

— Вы же хотели только к ночи придти, — обратился он к гостье.

— Да вот управилась с делами пораньше и прибежала. Как ваши дела? Как здоровье? — Голос у полковника Чимэдцэрэн был ровный, ласковый.

Тем временем Батсух прошла в соседнюю комнату и вернулась вместе с Надмидом и другими домашними.

— Разрешите познакомить вас с моей подругой — военврачом, полковником Чимэдцэрэн.

Та смущенно поздоровалась со всеми.

— Что это ты, Батсух, заладила, — полковник, полковник? — рассмеялась она.

Батсух подошла к Навану.

— Вам, кажется, и в голову не могло прийти, что женщина может быть полковником. Пожалуй, в другой раз она напишет мне письмо, а муж ревновать будет. Вы, мужчины, такие, знаем вас!

Все рассмеялись. Вместе с другими рассмеялся и Наван.

— Ну, что ты! Мы знаем, на что способны женщины, и гордимся вами! — воскликнул Наван, стыдясь, что усомнился в Батсух. В первый и последний раз усомнился.

У старой Лхагважав отлегло от сердца.

— Гляди-ка, а полковник-то женщиной оказался. Ну, да ладно, пора и к столу.

Все шумно направились в соседнюю комнату, а Лхагважав с Чимэд задержались.

— Кто бы мог подумать, что этот полковник — женщина?! По имени-то ведь и не разберешь…

Чимэд, обрадованная, что недоразумение благополучно разрешилось, сказала:

— А знаешь, мама, я тебя в следующий раз нарисую. А сейчас я хочу рисовать полковника Чимэдцэрэн. Так уж получается, что героев нового времени далеко искать не надо.

Перевод Е. Демидова.

ЧОЙЖАМЦЫН ОЙДОВ

Ч. Ойдов (1917—1963) — прозаик, драматург. Родился в Убурхангайском аймаке в семье арата. Свой творческий путь начал в 1939 году и написал пьесы «Путь», «Искатель счастья Мунко», «Праздник родины», киносценарии «Великий вождь Сухэ-Батор», «Радость», а также несколько книг для детей.

Лауреат Государственной премии МНР.

СТОЙБИЩЕ С ПРИВИДЕНИЯМИ

Поговаривали у нас, будто стойбище, о котором мы собираемся вам рассказать, славилось когда-то богатыми, сочными лугами; были тут и колодцы, и теплые хашаны. Здесь охотно разбивали свои юрты араты-скотоводы. Они зимовали в этих благодатных в те времена краях, заботливо выращивая стада.

Вот уже пятьдесят лет, как стойбище забыто, необитаемо. Засохли колодцы, обеднели луга. Но по совету старика Гончига араты одного из багов задумали восстановить колодцы и вернуть к жизни прекрасные луга, столь необходимые скотоводам. Они решили поехать туда со стариком Гончигом.

Перенлэй — ему недавно исполнилось шестнадцать лет — перепутал назначенный срок и отправился на стойбище, о котором ходило так много странных поверий, на день раньше.

Когда он приехал на место, солнце склонялось к закату. Возвращаться домой было поздно, а до соседних хотонов далеко. К тому же далекий путь утомил верблюда. И мальчику ничего не оставалось делать, как заночевать на этом кочевье.

До самого горизонта простиралась безбрежная степь. И только на южных склонах гор виднелись три зимних стойбища с развалившимися глинобитными оградами.

Прохладный осенний ветерок ласково колыхал высокую, невытоптанную траву. Огромные каменные глыбы, громоздившиеся на склонах гор, походили на неведомых зверей. У подножия чернел заброшенный колодец.

«Такое замечательное место, а слава у него дурная, — подумал Перенлэй. — И почему говорят, что по стойбищу бродят привидения?»

Он знал от людей, как боятся этого места скотоводы. Перенлэй слышал: едва только покажется тут проезжий человек, кто-то невидимый окликает его по имени. Потом доносится звериный вой, и конь под путником оказывается стреноженным. Люди говорили: человеку редко удается вырваться отсюда живым.

Мальчику сделалось страшно. Какая неудача, что он приехал в эти загадочные края один!

Тем временем зашло солнце, степь погрузилась во тьму. Порывисто задул ветер, небо заволокло тучами, хлынул дождь. Вслед за вспышками молний по горам прокатились глухие раскаты грома.

Уложив своего верблюда, Перенлэй пристроился около него сбоку, крепко прижавшись к крупу животного и не выпуская из рук кремневого ружья.

Буря начала утихать. По лицу Перенлэя ласково прошелся теплый ветерок. Небо вызвездилось. Рассекая ночную темноту, проносились в пространстве падающие метеориты.

Спокойно лежал на земле смирный старый верблюд. Словно погруженный в раздумья, он порой медленно поворачивал голову. Казалось, он пытливо всматривается в даль. Но увиденное им оставалось тайной.

Перенлэю было не до сна. В памяти всплывали страшные рассказы о привидениях. Чудился чей-то шепот.

«Может, и в самом деле тут есть привидения?»

Правда, учитель объяснял им в школе такие явления, как блуждающие огни или ночные звуки в степи. Однако старики не раз уверяли Перенлэя, что они встречались в своей жизни с привидениями. Кому же верить?

«Если человек не трус и не боится их, то они ему ничего не могут сделать», — ободрял себя Перенлэй.

Он заметил, как, повернув против ветра голову, верблюд стал беспокойно подниматься. Насторожившись, мальчик разглядел две темные фигуры. Они медленно двигались в сторону Перенлэя. Потянув ноздрями воздух, верблюд преспокойно улегся на прежнее место.

Фигуры продолжали приближаться. В темноте чудились какие-то странные, большие, волосатые головы.

«До вечера здесь же никого не было», — подумал, вскидывая ружье, Перенлэй.

Темные фигуры все ближе.

«Медлить больше нельзя, — решил мальчик, — стреляю!»

Одна из фигур выдвинулась несколько