Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

Правление наметило точно день, в который будет дан электрический свет в юрты. В этот день в объединении намечалось и другое большое торжество: открытие нового клуба. Самодеятельный коллектив подготовил концерт, председатель — речь. Электрики работали вовсю. Оставалось одно — ввернуть в патроны лампочки, щелкнуть выключателями, и всюду вспыхнет свет… Но не тут-то было. Незадолго до начала торжественного часа неожиданно обнаружилось, что хозяйственники забыли купить в Улан-Баторе лампочки. Председатель набросился на бухгалтера, потом на своего заместителя, заместитель на завхоза, завхоз на кладовщика, кладовщик на агента по снабжению… Получалось, что виноватых много, а спросить не с кого…

И вот в этот, так сказать, критический момент, когда перебранка достигла драматического накала, завхоз заметил на улице Сэрэнэна с двумя ящиками в руках и с раздражением подумал, что только его здесь недоставало. И еще подумал завхоз: зачем это Нелюдимому ящики? Может быть, он их тащит, чтобы сдать на склад? Не вовремя!

Когда Сэрэнэн вошел в контору, почти никто не обратил на него внимания: не до него было. А он поставил ящики на пол и принялся молча набивать табаком трубку, с которой не расставался ни на час. Тогда завхоз не выдержал и спросил:

— Сэрэнэн, ты ко мне?

— Нет. Я председателю лампочки принес.

— Какие лампочки? Откуда?

— Электрические! Те, что светят, как днем.

— А ну покажи! — оживился председатель.

Сэрэнэн поднял ящик, открыл крышку, и все увидели новенькие лампочки.

— Они! — закричал на весь дом от восторга агент по снабжению. На лицах людей засияли улыбки.

— Сколько их тут у тебя?

— Сто штук, председатель. В каждом ящике по пятьдесят.

— Спасибо, Голдан! Большое спасибо, дорогой Голдан!

— Вот тебе и Сэрэнэн!

— Тебе их прислал кто?

— Зачем прислал? Купил на свои деньги.

— Купил! — недоверчиво переспросил бухгалтер.

— Да, купил!

— Это где же ты купил?

— В городе, вот где! — с обидой, даже зло сказал старик. И тут же добавил: — Вы что, не верите? Бери, бери, бухгалтер, не краденые.

— А разве я сказал, что они краденые?

— Голдан никогда не был вором! Я принес тебе, председатель. Не нужны, можешь выбросить на свалку. Но не верить не имеете права!

Сэрэнэн покачал головой, видимо, еще что-то резкое хотел сказать, но передумал. Толкнул дверь и вышел. На улице он вскочил на коня и поскакал в Совиную падь.

Люди в конторе растерялись, молча смотрели друг на друга. Каждый сознавал, что расспросы обидели старика, но никто не догадался извиниться перед ним, вернуть его, не говоря уже о том, чтобы отблагодарить за лампочки.

В дверях появился электромонтер. Увидев на столе два ящика с электрическими лампочками, он чуть не умер от восторга. Правда, по форме они не были современными. Такие лампочки заводы выпускали лет двадцать — тридцать назад. Чем-то они были похожи на огурцы, но лампочки — исправные.

— Председатель, я побежал! — Монтер схватил ящики и рысью помчался в клуб, куда уже начинали сходиться люди.

— За работу! — сказал председатель. И, помолчав, добавил: — А старика-то мы обидели. Нехорошо…

Сэрэнэн не спешил домой. Он раскачивался на коне и думал о людях, не поверивших ему, о том, что скажет жене, когда войдет в свою юрту. Разные были мысли. Тропа, по которой он еще совсем недавно ехал с двумя ящиками в добром и веселом настроении, вдруг стала ему неприятной, чужой.

…Сэрэнэн опять ушел в себя, замкнулся и ни с кем ни слова. Силой его теперь не затащить в правление. Не только сам не появлялся на центральной усадьбе, но и жене не разрешал. «Нечего тебе там делать», — говорил он.

Жена догадывалась, что с мужем произошло что-то неладное, но спросить об этом у него не решалась.

Клуб в тот день, конечно, открыли. Было светло, весело. Но многие не знали, что горевшие над головами лампочки — это дар Голдана.

И все же откуда у Сэрэнэна оказалось так много электрических лампочек? Сто штук — ведь не две и не десять?! Это осталось загадкой для правленцев, и надолго. Как-то кладовщик попытался заговорить о них с женой Голдана, но разговор оказался бесполезным. Она сама ничего не знала. Это было тайной Нелюдимого.

Но никакая тайна не вечна. Рано или поздно даже государственные тайны становятся достоянием многих и, естественно, тогда утрачивают к себе интерес. Дорогой читатель, да простит меня Голдан, я открою тебе его тайну.

…Хорошо потрудился на своем веку Сэрэнэн. В объединении его часто в пример другим ставили. Шестьдесят лет жизни — не шутка! Сколько бессонных ночей провел он в степи! Сколько раз хлестали его косые дожди! Сколько раз леденели его ноги и руки на морозе! Все испытал этот степной человек. И когда правленцы узнали, что ему скоро шестьдесят, было решено достойно отметить его юбилей.

На центральной усадьбе поставили восьмистворчатую юрту. В день рождения за юбиляром пришла легковая машина. Сам председатель приехал за ним и его женой. На другой машине парторг отправился за дочерью и зятем Сэрэнэна. Через час вся его семья была на центральной усадьбе.

Самых достойных пригласили за праздничный стол. Много хорошего услышал о себе старый скотовод в тот день. Говорили такие добрые слова и в таком изобилии, что ему даже порою становилось неловко. «Что я, герой, что ли?» — спрашивал он себя.

Но праздник продолжался, и почти каждый непременно норовил чокнуться с юбиляром и выпить за его здоровье. Трудно в таком случае бывает человеку. Рюмок много — сколько гостей, а он один. И, вполне естественно, захмелел Сэрэнэн. И не только от водки, но и от полноты чувств. Честное слово, на седьмом небе оказался в этот вечер скотовод из Совиной пади Голдан по прозвищу Нелюдимый!

— Все говорят, а я чем хуже их? — шепнул жене Голдан и сразу же встал.

— Товарищи, товарищи! — дважды повторил он, призывая к тишине.

Жена, дочь, зять забеспокоились, как бы не сказал чего лишнего: ведь тогда весь праздник может полететь кувырком. Но Сэрэнэна теперь не остановить.

— Я скоро умру, дорогие друзья, — сказал он. — Но при жизни я хочу увидеть у себя в юрте вот такой же свет. Скотоводу сегодня свет нужен не меньше хлеба. И уход за скотиной тоже требует света. Скажете: «Денег нет». Я первый свои дам. Но свет, правленцы, мне дайте! Скажете: «Нет электрических станций в продаже». Давайте закажем. Неправда, привезут из города.

Одобрительно зашумел, загудел подгулявший народ.

— Ни к чему о смерти думать, Сэрэнэн! — сказал председатель.

— Он правду говорит. Разве это жизнь без электричества?!

Шум не умолкал, но Сэрэнэн продолжал выговаривать свое, чем болела эти годы душа.

— Завидую я