Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

вперед. Перенлэй прицелился и выстрелил. Но «призраки» ничуть не испугались. Они продолжали двигаться. Перенлэй с опаской заткнул полы халата за пояс и крепко сжал в руке ташур. Он решил биться до конца.

Подкравшись к «призраку», он ударил ногой о что-то темное и мигом отпрянул назад. «Призрак» чуть отступил.

«Ага, боишься!» — с торжеством подумал Перенлэй.

Раскрутив кнут, он изо всей силы хлестнул им по «призраку». Засвистев в воздухе, кнут хлестнул по земле.

«Что за колдовство!» — содрогнулся Перенлэй.

Он еще раз стегнул «призрак», но кнут опять распластался по земле. Все же «призрак» явно отступал. Перенлэй осмелел.

«Ну, теперь я с ним разделаюсь!»

Призрак был снова рядом.

— Не боюсь я тебя, получай! — крикнул Перенлэй, ткнув в туловище призрака кнутовищем.

Палка уперлась в землю. Перенлэй еле удержался на носах.

«Видно, правду люди говорят, что привидения не имеют тела. Потому-то я и не могу ударить его как следует. Может, схватить его в охапку?» — решил Перенлэй.

Он бросился на темный предмет с растопыренными руками.

— Ой! — вскричал он, больно ударившись о землю.

Вместо «призрака» Перенлэй держал в руках большое перекати-поле. Долго гонял его по степи ветер, и растение все увеличивалось да увеличивалось в объеме.

«Так вот оно, мое привидение!» — подумал пристыженный мальчик.

Он представил себе, как потешались бы над ним люди, если бы видели его схватку с перекати-полем.

Спокойно и умно смотрел на Перенлэя старый верблюд, словно говоря:

«Да, не ожидал я этого от тебя, не ожидал…»

Перенлэй вытер пот и, опустившись в изнеможении на траву, достал трубку. Неподалеку кто-то свистнул.

«Ветер или…» — опять встрепенулся Перенлэй.

Свист повторился.

Было похоже, что кто-то гонит скот. Но кто погонит стадо в такую ночь по безлюдным местам? И в эту минуту кто-то рядом захохотал.

«Мертвец! — решил оторопевший Перенлэй. — Так смеяться может только мертвец…»

Самый настоящий призрак! Мальчик робел все больше. Его покидали последние остатки мужества.

«Надо стрелять!» — уговаривал он сам себя.

Дрожащими руками он кое-как зарядил ружье.

— Эй, Перенлэй! — загремел чей-то голос.

Но Перенлэй только стучал зубами и молчал.

«Стоит мне откликнуться — и я погиб!» — подумал он.

Бормоча себе под нос: «Не наделать бы мне бед…» — Перенлэй еще раз выстрелил из своего кремневого ружья.

— Перенлэй, ты? — услышал он опять. Мальчик облегченно вздохнул:

«Это же Гончиг! Гончиг!»

Он узнал голос старого скотовода. Сопровождаемый тремя аратами, старый Гончиг подъехал к мальчугану.

«Значит, они-то и свистели, и окликали меня», — догадался Перенлэй.

Он умолчал о схватке с перекати-поле и о страхе, который охватил его, когда до него из темноты донесся смех.

Гончиг спросил:

— Ты почему же не откликался?

— Я крепко спал и ничего не слышал, — пробурчал Перенлэй.

Затем он стал оправдываться:

— Когда я услыхал, что сюда едет несколько человек, то подумал: «Это воры». Ну, и пальнул из ружья. Почем мне было знать, что это едете вы?

Занималась заря. Розовел небосклон.

Перенлэй вместе с другими аратами занялся колодцами. Надо было сменить гнилые бревна срубов. Оказалось, не так уж много было с ними работы — колодцы вскоре наполнились прозрачной ключевой водой.

После работы араты развели костер. Весело кипел на ярком огне чайник.

— Скажи, пожалуйста, Гончиг-гуай, — обратился к старику Перенлэй, — правда ли, что тут водятся привидения.

Повернув к мальчику свое старое честное лицо, Гончиг улыбнулся.

— Верно, когда-то привидения здесь были, — сказал он, закашлявшись. — Ничего не попишешь, сын мой, в те далекие времена, когда нашей страной правили проклятые нойоны, на этом стойбище водились странные существа.

Араты, сидевшие у костра, выразили удивление.

— Будь так добр, Гончиг, расскажи о них.

— Это было давно. Не знаю, как я остался в живых, проезжая через эти места. В ту пору здесь был большой хотон. Вокруг зеленели богатые луга, — он указал в сторону заброшенного стойбища. — Потом здесь началась эпидемия тифа. Из всего хотона уцелело только три человека. Но и они покинули опустевшее стойбище, перекочевав в другие края. В юртах осталось много трупов — хоронить их было некому. Пришла весна, а с весны на заброшенном стойбище появилось привидение. Но то не был дух умершего или что-нибудь в этом роде. На стойбище поселился какой-то чужак, которого прозвали у нас «хорошим человеком».

Араты жадно внимали рассказчику. Налив в пиалы чаю, Гончиг продолжал:

— Человек этот и был мнимым привидением. Как и каждого из нас, его жестоко притесняли нойоны. Забрав у него все имущество, они куда-то угнали его семью. Бедняга отомстил за себя и за семью. Но ему пришлось бежать подальше от родных мест. Вот почему он поселился на заброшенном стойбище. Помогая таким же беднякам, как и он сам, он продолжал мстить богачам, и даже имя его приводило трусливых нойонов в трепет. Он-то и распустил слухи, будто на стойбище живут духи умерших.

Человек этот зажил тут спокойной трудовой жизнью. Со временем к нему присоединилось немало таких же беглецов. На богатых лугах пасли они захваченный у нойонов скот. А чтобы отвадить суеверных нойонов от стойбища, они играли на их невежестве: завывали на разные голоса, подражая зверям, окликали путников, пугали малодушных. Дурная слава росла, и «стойбище с привидениями» стали объезжать за много километров. Дожив до старости, «хороший человек» умер. Умерли и его друзья. Дорога на стойбище была забыта. Она пустовала до сегодняшнего дня. А поведал мне эту историю один из друзей «хорошего человека», — сказал, попыхивая трубкой, Гончиг.

Все молчали. Но Перенлэй не унимался:

— Гончиг-гуай, — спросил он, — каким образом конь оказывался под всадником стреноженным?

Гончиг ласково улыбнулся:

— Мало ли что болтают суеверные люди. Недаром, сынок, люди говорят: «У страха глаза велики». Бывает, что иной примет за привидение какой-нибудь стог сена или перекати-поле.

— Дедушка Гончиг… — пролепетал, потупив глаза, Перенлэй и рассказал все, что случилось с ним в эту ночь.

У костра громко и от души смеялись.

— Ну, теперь ты будешь знать, что никаких чертей и привидений нет, — с улыбкой сказал Гончиг. — Все это придумано ламами. Так им куда легче морочить народ.

Гончиг пообещал Перенлэю никому не рассказывать о его ночных похождениях.

— Ну, а я уж никогда и ни в какие рассказы о привидениях не поверю, — сказал Перенлэй.

Перевод В. Аппель.

ЛАМЖАВЫН ВАНГАН

Л. Ванган (1920—1968) — драматург, прозаик. Родился в сомоне Тудэвтэй Завханского аймака, в семье арата.

В 1951 году окончил Театральный институт им. А. Луначарского. В литературу вошел в конце сороковых годов. Л. Ванган — автор пьес «Врачи», «Шофер Тожо», «В степи Арвай-хэр», киносценариев «Пробуждение», «Утро» (вместе с Ч. Чимидом), «Один из тысячи» и нескольких