Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

тебя найдется попутчик, но если его нет — в этом тоже немало преимуществ. Одинокому путнику есть на что посмотреть и есть о чем подумать, поразмыслить. Обратный путь и в самом деле оказался утомительным, как предсказывал старик Улэмж: «Посмотришь — он перед самым твоим носом, а поедешь — конца пути не видно…» Стоило мне перевалить Ар-холой, как я стал волноваться — приближалась встреча со старым чабаном.

Вскоре я добрался туда, где два дня назад старик пас своих овец. Однако там не оказалось не только старого чабана, но не было даже следов овечьего помета. Ураган смел все, что было на земле, и засыпал кусты караганы. Исчезла и яма на месте того куста, который мы выдернули, — ураган сровнял все. Тут я вспомнил слова старика: «Все вы горазды землю рыть…» Старику была дорога земля, на которой он родился и вырос. Он любил и лелеял ее, как мог. Я двинулся дальше, пересек ущелье, стал спускаться в долину, и тут только увидел знакомую отару. Здесь же была и лошадь старика, и его преданный пес.

И на сей раз старый чабан не сидел без дела: он выделывал кожу.

— А-а, голубчик мой, приехал?

— Да. Все ли у вас хорошо? — поинтересовался я.

— А как же иначе. Как ты там позавчера перебрался через Ар-холой… Небось еще засветло успел?

— Да, да. Все хорошо.

— Надеюсь, когда начался ураган, ты уже был на месте?

— Еле-еле успел, он словно гнался за мной по пятам…

— Вон что… Значит, стоило бы тебе со мной чуть-чуть заболтаться… и худо пришлось бы тебе, а… Потому-то я и торопил так тебя, сынок.

— Улэмж-гуай!

— Что, голубчик?

— А откуда вы узнали об урагане? Погода ведь была ясная и солнечная.

— Как же не знать, дорогой мой. Вот у тебя глаза зоркие?

— Вроде бы зоркие. А вы считаете, что я плохо вижу?

— Да.

— Отчего же?

— Да вот так мне кажется. Ты ведь совсем не заметил, как в лучах заходящего солнца повисла едва различимая пелена пыли!

— В самом деле не заметил…

— Вот-вот, ты ничего не увидел, кроме чистого синего неба да лучезарного солнца.

— Верно.

— А старый брат твой разглядел в лучах солнца тонкие нити пыли. Как только они появятся — жди перемены погоды. Ты, видно, не заметил, как стайка степных рябчиков прошумела над нами и как, опустившись на болото, птицы старались спрятать свои головки под кочки?

— Их-то я заметил. Ну и что же?

— А то, что это рябчики поведали нам о том же самом. Рябчик птица хорошая, не то что синички, которые стараются быть поближе к человечьему жилью. Рябчик тебе все что надо сообщит. Умная птица. Так-то вот. Все в природе имеет свой смысл, сразу всего и не узнаешь, — заключил старик и стал набивать трубку.

— До чего же вы наблюдательный человек, Улэмж-гуай. А какая погода ожидается назавтра?

— Наблюдательный, говоришь? А иным и нельзя быть скотоводу, который всю жизнь свою проводит в степи, под открытым небом. Если умеешь примечать, то на все получишь ответ, словно умную книгу прочитаешь. Ты, значит, спрашиваешь о погоде, хочешь проверить мои знания, да?

— Да!

— А ты в ближайшие дни будешь в нашем объединении или где-нибудь поблизости?

— С недельку побуду здесь.

— Тогда могу сказать тебе, что в нашем объединении и в его окрестностях недели три погода будет вполне сносной. Только в последнюю неделю начнутся дожди.

— Откуда же все это вам известно?

— Знаю, а как же. Вот посмотри.

Улэмж-гуай протянул мне кожу.

— Ты помни ее и скажи мне, готова она или нет.

Когда я брал кожу из рук старика, я заметил, что на большом и указательном пальцах его правой руки не хватает по суставу и невольно пожалел его: «Вот бедняга!» Теперь я понял, почему он два дня назад подкладывал правую руку под левую. Я проверил выделку кожи. Она была уже почти готова и хорошо прокурилась. Хоть у меня не было никакого опыта в этом деле, я все же продолжал мять и разглядывать кожу.

— Какой у нее запах чувствуешь?

— Выделки, дыма…

— А еще?

— Еще…

— Мягкой стала и влаги совсем не ощущается, верно?

— Да, действительно, мягкая. Вы из нее аркан собираетесь, делать?

— Да. Хороший аркан из нее получится. К нам много зарубежных гостей приезжает. Хочу показать им, как необъезженных лошадей арканят. Вот и готовлюсь.

У старика как раз не хватало тех пальцев, какими обычно держат аркан. Но не успел я подумать об этом, как Улэмж-гуай, словно угадав мои мысли, заговорил:

— Вероятно, ты думаешь: как он с такими пальцами да еще за аркан берется, безумец какой-то! Нет, брат. Я тебе уже говорил, что старость делу не помеха, нужна только сноровка. Если знать секрет дела, то и с моими руками вполне можно браться за аркан. За увечье свое мне стыдиться нечего: я получил его в честном труде, не за воровство отрубили у меня пальцы.

— Что же случилось с вами?

— Раньше брат твой не был скотоводом. А возился он с машинами и техникой, был довольно энергичным и сильным мужчиной. На аймачной автобазе я имел дело с различными моторами и механизмами. Но из-за своей оплошности не только пальцев — чуть жизни не лишился. Однако мне повезло, и я вылечился, и вот теперь сижу перед тобой. А теперь скоро уж десять лет, как пасу скот. Наверное, сейчас любой посмотрит на меня и скажет, что я прирожденный скотовод. Или нет? Может, до сих пор несет еще от меня запахом машин?

Рассказ Улэмж-гуая подтвердил противоречивые мысли, возникшие у меня после первой встречи. «Бывалый старик, видимо, многое повидал и испытал». Мне захотелось поглубже копнуть его, разузнать о его жизни побольше. Теперь уже не было сомнения в том, что передо мной интересный и в то же время довольно странный человек. Он словно насквозь видит меня и читает мои мысли.

— Таваг, таваг! — окликнул он собаку, которая, по своему обыкновению, дремала, растянувшись на земле. — Иди! Поверни овец! Овцы! Овцы!

Собака тут же бросилась к отаре, спускающейся в долину.

Улэмж-гуай, посасывая трубку, посмотрел на меня в в упор.

— Проголодался, поди, а?

— Ничего, ничего. Потерплю еще, — отвечал я. «Однако какой старик-то! Прямо мысли читает», — подумал я и посмотрел на его пальцы.

— Тебя, я вижу, заинтересовали мои пальцы.

— Да… А когда вы познакомились с техникой? — спросил я, чтобы перевести разговор.

— Когда? В армии… да, в армии… — проговорил он.

— А вы были в армии? — удивился я и подумал: «Неужели таких вот коротышек брали в армию».