Ранняя осень. История одной леди - Луис Бромфильд

вровень с ними, я заметила его силуэт у обрыва на фоне неба. Он застыл, глядя вниз, слившись со своей лошадью: вместе они напоминали кентавра… Такое зрелище не позабудешь.

Конюх остался в ее памяти… Она не забыла и ночь бала, когда он тенью скользнул за кусты сирени. Собравшись уходить, Сабина добавила:

– Жан и Сибилла вернутся завтра, и я наконец смогу уехать в Ньюпорт. Оливия, мне подумалось, что ты захочешь сравнить наши с Хиггинсом истории. – Она чуть помедлила, глядя в окно на море, и проговорила: – Все же странный он был человек. Последний из великих пуритан. Таких больше не осталось. Никто из нас уже ни во что не верит. Мы все только притворяемся…

Однако Оливия уже ее не слушала. Теперь она поняла, отчего старик говорил с ней так, словно стоял на краю могилы; она подумала: «Ему удалось сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил. Хиггинсу он доверял, а Сабина увидела их лишь случайно. Возможно… возможно… он поступил таким образом, чтобы удержать меня здесь… спасти то, во что он всю жизнь верил».

Оливия попыталась прогнать эти страшные мысли, но они не покидали ее, как и сожаление о том, что она не успела тогда, у изгороди, говоря со свекром о письмах, сказать ему, что однажды Жан, возможно, станет зваться Джоном Пентландом. В конце концов, у юноши на это не меньше прав, чем на фамилию де Сион; и такая небольшая перемена позволит роду Пентландов продолжиться. Все земли, все деньги, все традиции будут переданы детям вместе с фамилией Пентланд и сделаются смыслом их существования; в этом случае имя останется жить не только на страницах «Семьи Пентланд и колонии Массачусетского залива». Потомки будут носителями крови Пентландов… или по меньшей мере крови Савины Дальгедо и Тоби Кейна, что давным-давно превратилась в кровь Пентландов.

Оливия мрачно подумала: «Он ни в чем не ошибся. Я одна из них… несмотря ни на что. И я теперь представляю семью».

В день похорон, когда Оливия стояла в саду, ожидая Сибиллу и Жана, к ней неловко подошел Хиггинс, одетый в выходной костюм и оттого чувствующий себя не в своей тарелке. Стараясь не смотреть Оливии в глаза, он сказал:

– Мистер О'Хара уехал. Они прибили к воротам дома знак «Продается». Он не собирается больше сюда возвращаться. – Тут конюх смело вскинул на нее взгляд: – Мне кажется, вам надо это знать, миссис Пентланд.

На секунду ей безумно захотелось выкрикнуть: «Нет, он не может уехать! Иди, задержи его. Я не могу так просто его отпустить!» Ей захотелось помчаться через поля к яркому, вульгарному, новому особняку, чтобы самой сказать Майклу об этом. Она подумала: «Значит, он говорил правду. Он действительно решился все здесь бросить».

Но потом она поняла, что он уехал продолжать свою битву, теперь уже свободный и преисполненный желания преуспевать и побеждать.

Но прежде чем она успела ответить Хиггинсу, ожидающему, что она пошлет его за О'Харой, рядом с ними возникла мисс Иган, накрахмаленная и несгибаемая; на лице сиделки застыло профессиональное выражение сочувствия, необходимое при общении с членами семьи, понесшими утрату. Она сказала:

– Миссис Пентланд, я к вам от нее. Сегодня утром у нее отличное самочувствие и практически ясный разум. Она интересуется, почему он уже два дня к ней не приходит. Я подумала…

Оливия спокойно прервала ее:

– Все в порядке. Я сейчас же отправлюсь к ней и все объясню. Лучше мне это сделать самой.

И она пошла к дому, с горечью осознавая, что и Хиггинс, и мисс Иган жалеют ее.

Поднимаясь по застланной старым ковром лестнице на второй этаж северного крыла, Оливия внезапно почувствовала умиротворение, какого не испытывала уже много-много лет. Все закончилось, и жизнь пойдет дальше своим чередом, наполненная ложью, скукой и обманами, но в то же время, несмотря ни на что, приятная – именно потому, что, как сказал когда-то Джон Пентланд, иногда можно и притвориться. Ведь Сибилла сумела сбежать и теперь счастлива.

А вот сама Оливия никогда не сбежит отсюда, теперь она точно знала это; она слишком долго прожила в Пентланд-Хаусе, и ей открылась вся правда того, что пытался показать ей свекор. Она останется здесь не из чувства долга, не из верности обещаниям, не из гордости и не по причине добродетельности… Оливия даже усомнилась в том, были ли у нее вообще когда-нибудь силы поступить иначе. Но в одном она была совершенно уверена: она сделала то, что сделала, потому что, как сказал Джон Пентланд, «есть на свете вещи, которые непозволительны для таких, как мы, Оливия».

Она шла по узкому коридору и через глубоко посаженные окна видела, как в легком облачке пыли по дороге идет Сабина, а чуть ближе, неподалеку от выхода на обсаженную вязами аллею, быстро вышагивает окутанная вуалями тетя Кэсси в новом траурном платье. Нет, ничего не изменилось. Это будет длиться и длиться…

Дверь отворилась, в коридоре неприятно запахло лекарствами. Из темноты послышался слабый, ломкий голосок, до ужаса здравый:

– А, это ты, Оливия. Я знала, что ты придешь. Я ждала тебя…

Колд-Спринг-Харбор, Лонг-Айленд

4 июня 1925 года

Сен-Жан-де-Люз, Франция

21 июля 1926 года

Примечания

1

Генри Уодсворт Лонгфелло (1807–1882), Ральф Уолдо Эмерсон (1803–1882), Джеймс Рассел Лоуэлл (1819–1891) – американские поэты и мыслители. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Рядный дом – тип малоэтажной застройки с расположенными в ряд жилыми домами с отдельными входами. При этом дома соединены между собой боковыми стенами.

3

Улицы в Бостоне.

4

Парюра – набор ювелирных украшений в едином стиле.

5

Оливер Уэнделл Холмс-старший (1809–1894) – врач, поэт и писатель, возможный прототип Шерлока Холмса.

6

«Меркюр де Франс» – французский литературный журнал.

7

Приватиры (каперы, корсары) – частные лица, которые с разрешения властей использовали вооруженное судно для захвата торговых кораблей неприятеля.

8

Майлз Стендиш (1584–1656) – английский офицер, нанятый пилигримами «Мэйфлауэра» в качестве военного советника Плимутской колонии. Присцилла Олден (1602–1685) – возлюбленная Стендиша, ставшая женой одного из отцов-пилигримов. Стендиш и Олден – герои поэмы Генри Лонгфелло «Сватовство Майлза Стендиша».

9

Томас Шератон (1751–1806), Джордж Хэпплуайт (1727–1786) – английские мебельщики эпохи неоклассицизма.

10