Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

чтобы они все, все вернулись домой живыми и невредимыми! Вот уже и дымок растаял, а в моих ушах все еще звучала удивительная музыка! И стал мне этот капитан с того дня, по правде говоря, очень дорог. Может быть, это начиналась любовь…

Месяца через три я получила треугольное фронтовое письмо.

Вот его содержание.

«Здравствуйте, дорогие друзья! Мы вас все очень хорошо помним. Большинство из нас живы и здоровы. Все мы бьем врага и твердо верим в нашу победу. Учитесь, дорогие друзья, хорошо учитесь, и до скорой встречи! Г. Крылов».

Я почему-то была убеждена, что это письмо писал тот капитан, хотя, конечно, мог написать и другой офицер.

Я ответила, но больше писем от Крылова не было. Ни через месяц, ни через два. Я вновь написала, но ответа снова не было.

Шла война, и все могло случиться с капитаном: его могли убить, ранить, у него мог измениться адрес полевой почты…

Война закончилась. Окончили институт и мы и вернулись на родину. Быстро шло время, заметая в памяти те или иные события. Но странное дело: я не могла забыть и часто слышала столь поразившую меня удивительную музыку, которую играл капитан. Часто вспоминала я и голубые глаза капитана… Никогда мне не забыть его!

А совсем недавно я ездила в Берлин на одно международное совещание. Нас повели к памятнику погибшим советским бойцам. На могильной плите были высечены имена погибших. Я стала читать. И вдруг вижу: «Г. Крылов». Прочла — и перед глазами вновь встал голубоглазый русский офицер со скрипкой в руке. Вот он стоит на подножке вагона, отдает честь, улыбается, машет мне рукой…

Долго мы стояли у братской могилы советских бойцов, а уходя, возложили на постамент цветы.

Я до сих пор не знаю, тот ли этот Г. Крылов, или, может, его однофамилец, отдавший жизнь на чужой земле за счастье и своего, и немецкого народа. Кто знает? А может, мой капитан Крылов жив и играет в оркестре или водит серебристые лайнеры!..

Перевод А. Ринчинэ.

НОМУНДАРЬ

Говорят, в давние времена река Онги была широкой и глубоководной. Вначале ее берега раздвинуло старое русло, затем их размыли буйные паводки, сильные ветры и дожди, и теперь лишь одни ученые могли бы с точностью установить прежнюю ширину реки. Нынешняя же Онги, что течет по Гоби, узка и неглубока и с большим трудом пробирается по каменистому ложу в озеро Красное. Но гобийцы любят ее и такой и очень боятся, чтобы она вконец не пересохла…

В зимнее время Номундарь обычно кочует по гребню Ханы, а летом держится поближе к реке — сомонный надом всегда проходит на ее берегах, вблизи красивой вершины Арэ-Богдо.

И сейчас едет Номундарь на праздник. Правда, одета она пока не по-праздничному: по дороге она намеревается заехать в Шархулсынский монастырь, где стоит ее маленький домик, чтобы отдохнуть в нем и переодеться.

Быстра и изменчива человеческая мысль: то она светла, как горное озеро, то мрачна, как туча. Кажется, только что Номундарь, как ребенок, радовалась предстоящему празднику, а вот уже едет, нахмурившись.

Она думает о сыне, о том, что, живи они вместе, ехала бы она сейчас с ним и с невесткой на праздник.

Номундарь уже тридцать семь лет, но выглядит она еще очень молодо. Семнадцати лет ее бросил один парень, от которого она прижила ребенка. Пришлось малыша отдать на воспитание в чужую семью, где он и вырос. И носит с тех пор Номундарь обиду в сердце своем на мужчин, и не проходит обида эта. А тут еще этот Гурдо, вот уже два года, как добивается ее!

Номундарь глубоко задумывается и не замечает, как пускает коня шагом. Время от времени она поправляет свою затейливую прическу, которую венчает шапочка с парчовой каймой.

Номундарь в кочевье слывет женщиной работящей. Кроме того, она искусная швея. А местные щеголи, заигрывающие с нею и зубоскалящие на ее счет, даже утверждают, что она остра на язык и умеет порой так отругать зарвавшегося нахала, что хоть уши затыкай.

Может, за бойкий ее характер, независимость и умение со вкусом одеваться она и приглянулась Гурдо? Так или иначе, но последние два года он не отходит от нее: оказывает ей мелкие услуги, всячески обхаживает, выполняет все ее прихоти.

В Гоби не считается зазорным, если женщина принимает у себя молодых людей и бывает с ними на народе. По этому поводу гобийцы не сплетничают: живут здесь далеко друг от друга, и если к кому-нибудь приезжают гости, то хозяин или хозяйка этому только рады.

Гурдо считается завидным женихом. Торгуя скотом и лошадьми, он не испытывает недостатка в средствах и живет, что называется, на широкую ногу. Самолюбивый, веселый, гордый, он нравится многим женщинам и частенько добивается успеха у хорошеньких вдовушек и юных девушек, уже вкусивших запретного плода. И только Номундарь непреклонностью и стойкостью своей еще больше распаляет его.

Нравится Гурдо и мужчинам, особенно молодым парням, подражающим ему во всем, — в походке, в умении лихо вскочить в седло, закурить папиросу. Гурдо никогда не скупится и умеет дружить, а это мужчинам по сердцу. Короче, все идет ему в руки, стоит только захотеть, и лишь Номундарь не желает становиться его очередной легкой добычей.

— Милая Номундарь, я напоил ваших лошадей, — угодливо говорит он обычно, входя к Номундарь в юрту.

— Вот и хорошо, — отвечает она и разрешает ему даже прилечь отдохнуть, прежде чем она приготовит обед или вскипятит чай.

«Погоди у меня, — злится Гурдо, — придет зима, и ты еще попляшешь передо мной, сама умолять будешь… Вот тогда-то уже я прикинусь равнодушным… Посмотрим, кто первый сдастся».

«Мужик он в общем неплохой, — часто думает Номундарь, — будь у него серьезные намерения, мы могли бы стать неплохой парой. Мне нужна настоящая семья, а не легкий флирт, довольно с меня и того раза… И приближать его страшно, и гнать страшно: сколько можно жить одной… А пойти на связь, чтоб потом одной всю жизнь с детьми мучиться, нигде не бывать, ничего не видеть, не учиться…

Вот Дуурэн, муж Ханды, редко найдешь такого! Заботливый, любящий, работящий, жена за ним как за каменной стеной. Если бы все мужики походили на Дуурэна, нам, бабам, ничего больше не надо было бы. И почему таким, как Гурдо, все прощается? Таскаются по бабам, детей плодят, только и думают что об удовольствиях. Взять, к примеру, Балдана, мужа ее подружки Сурэн. Вот уж кто в