Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

Пойнтмен бросает сразу несколько монет помельче и прикладывает ухо к темноте.

— Должно быть, очень глубоко.

Спидо, раздражаясь, говорит:

— Это тебе не колодец желаний, членоголовый.

Поднимаясь, Пойнтмен говорит:

— Ну и что мы будем делать?

— А что мы можем? Спрячемся от ветра и подождём. Они ж крышку обратно не задвинули. Значит, вернутся тем же путём.

— Может, не задвинули, потому что тяжёлая. Может, они не вернутся так, как ты думаешь.

— Ага, и, наверное, аллигаторы уже сожрали их там.

Натягивая капюшон, Пойнтмен говорит:

— Вот это я и думаю.

Спидо сплёвывает в снег.

— Нет там никаких аллигаторов, мужик.

— Ты сам сказал.

— Это шутка.

— С аллигаторами не шутят.

Спидо направляется к входу в подъёмную станцию — к тёмному проёму без двери.

Пойнтмен говорит:

— Ты когда-нибудь туда лазил?

— Я и на Луну тоже не летал.

— Значит, ты не знаешь, есть там аллигаторы или нет.

— Нет.

Они укрываются в темноте кирпичного здания без окон, глядя из проёма без двери на открытый люк.

— В пятидесятых, — говорит Пойнтмен, — люди возвращались из Флориды с детёнышами аллигаторов — как сувениры, не больше двух дюймов. Через неделю аллигатор уже четыре дюйма, шесть дюймов, люди пугаются, смывают его в унитаз.

— Брехня. И вообще, если бы это было правдой, аллигаторы жили бы в канализации, мужик, а не в ливнёвках.

— Сначала — да. Но если ты аллигатор, ты ходишь куда хочешь. Теперь они там, внизу, повсюду.

Спидо предпочитает ответить молчанием.

Пойнтмен вздыхает:

— Как думаешь, сколько нам ждать придётся?

— Сколько бы ни пришлось, — говорит Спидо, — похоже, что вечность.

11

Когда подъёмная решётка опускается за их спинами, Безымянный и его проводник поднимаются по наклонному стоку вглубь от озера, затем входят в меньший боковой приток, где приходится идти, сгорбившись и пригибая головы. Небольшой рюкзак на спине Безымянного время от времени скребёт по потолку. Через несколько сотен ярдов они выходят в туннель такого же размера, как тот, что вёл к озеру. Джимми Фримен объясняет, что этот ход новее — ему полвека. Он отводит ливневые воды в реку.

Вместо вмурованных в стену перекладин здесь открытая лестница ведёт вверх — к узкому служебному настилу на середине высоты туннеля. Они идут по этому широкому выступу двадцать ярдов и останавливаются у панели из нержавеющей стали размером четыре квадратных фута, плотно посаженной на место и, похоже, притянутой девятью болтами с шестигранными гайками.

Передав Tac Light Безымянному и вытащив из куртки рычажные клещи-ключ, Джимми опускается на колени и показывает на болт в правом нижнем углу панели.

— Важен только этот. Остальные — для виду.

Когда мальчишка поворачивает шестигранную гайку, из-за панели доносятся звуки: крутятся шестерни, проворачиваются кулачки, скользят тяги.

— Это не болт, — говорит Безымянный. — Это ключ к какому-то сложному замковому механизму. Откуда ты знал?

— Поставки, что приходят на катере, привозят сюда на тележках. Когда я понял их распорядок, я прятался вон там и ждал, наблюдал.

Он показывает через туннель на трубу диаметром в три фута, выходящую примерно в футе от потолка.

— Я лежал на спине там, где меня прятали тени, но всё равно видел всё в бинокль.

— Далеко тебе пришлось ползти по этой змеиной норе, чтобы добраться сюда?

— Думаю, футов триста по уклону.

— Значит, клаустрофобии у тебя нет.

— Наверху иногда накрывает, но никогда — здесь, внизу. Здесь я свободен.

Шестерни прокручиваются ещё на несколько зубьев, и тяги вытягивают последние четверть дюйма болта из ответной планки. Дверца четыре на четыре фута распахивается внутрь.

Джимми, пригнувшись, пролезает в проём, и Безымянный следует за ним. В просторном помещении по ту сторону уже можно выпрямиться. Справа — пара широких раздвижных дверей грузового лифта. Прямо впереди массивная стальная дверь висит приоткрытой на единственной шарнирной петле толщиной с крупную колбаску-братвурст. Они не боятся, что их обнаружат: до цели ещё несколько дверей и коридоров. В воздухе едва уловимый химический запах — будто его фильтруют от патогенов.

Согласно инструктажу, который Безымянный прослушал накануне вечером, лифт может работать только у того, у кого есть ключ. Поэтому Джимми так и не смог попасть в кабину или добраться до служебной лестницы в шахте, чтобы понять, откуда лифт поднимается. Насколько ему известно, им пользуются только двое: человек, который живёт здесь, внизу, — Спенсер Уутон, — и Майкл Магинти.

Мальчик освещает Tac Light табличку, вмурованную в стену рядом с лифтом: ЭТОТ БУНКЕР УПРАВЛЕНИЯ И КОМАНДОВАНИЯ — ПРОЕКТ НАЦИОНАЛЬНОЙ КОМИССИИ ПО ГОТОВНОСТИ, 1962, УТВЕРЖДЁН ПРЕЗИДЕНТОМ СОЕДИНЁННЫХ ШТАТОВ.

Национальная комиссия по готовности была сверхсекретным комитетом, в который входили представители ЦРУ, Совета национальной безопасности и каждого рода войск. Сколько таких объектов построили по стране во время холодной войны, установить невозможно.

— Как ты в конце концов вычислил Уутона? — спрашивает Безымянный.

— По людям, которые раз в два месяца привозят оружие. Голоса разносятся по стокам. Одни зовут его Спенсером. Другие — Уутоном.

— А Магинти?

— Его лицо всё время в новостях. Он не губернатор и не мэр, но все знают: он — босс боссов. Наверное, у него на каждого что-то есть. Я видел его дважды, когда он приезжал со своим ежемесячным визитом. Я слышал, о чём он говорил с Уутоном. Я много чего подслушал.

Джимми бывал в бункере и осматривал его помещения пять раз. За многие месяцы почти ежедневных наблюдений — он прислушивался, не заработает ли грузовой лифт, — он изучил распорядок Спенсера Уутона: когда тот покидает своё глубинное убежище и как долго отсутствует. Во время двух таких визитов Уутон возвращался неожиданно — оба раза вместе с Магинти. И в каждом случае мальчик, оставаясь незамеченным, проскальзывал через комнаты и коридоры и уходил, ухитрившись при этом подслушать их разговоры.

Безымянный знает всё это из записи с описанием задания, но его собственный опыт этого подземного мира заставил его ещё сильнее оценить смелость и изобретательность Джимми Фримена.

Теперь Джимми подходит к стальной взрывозащитной двери.

— Таких здесь четыре. Сейчас их все держат приоткрытыми: они слишком тяжёлые, да и механизм закрытия уже не работает так плавно, как в шестидесятых. Впрочем, раз место секретное, двери нужны не столько чтобы держать людей снаружи, сколько чтобы защитить от ударной волны и радиоактивной