Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

почти беззвучно на хорошо смазанной массивной шарнирной петле. Пространство за ней открывается в янтарном сиянии двух толстых свечей в прозрачных стеклянных чашах; их пламя пульсирует на сквозняке.

Джимми Фримен выключает свой Tac Light и следует за Безымянным в приёмную. Здесь есть стол, офисное кресло и два стула с прямой спинкой — образца 1962 года. Возможно, сюда являлись новоприбывшие, ища спасения в часы перед Третьей мировой, предъявляли членские карточки Клуба дураков, проговаривали литанию паролей и контрпаролей.

С межконтинентальными баллистическими ракетами, способными доставить свой заряд, возможно, через одиннадцать минут после запуска, Безымянный задаётся вопросом, почему те, кому было обещано убежище, воображали, что у них будет достаточно времени добраться сюда, прежде чем их испарит.

Этот спуск с того мгновения, как Безымянный последовал за Джимми в люк во дворе подъёмной станции, был потусторонним, но этот порог означает переход от одной лишь странности к тревожной жути. Суровая, утилитарная мебель намекает, что это первая остановка в версии Ада, которая окажется лабиринтом демонических бюрократов; ярко-жёлтые стены должны издеваться над безнадёжностью всех, кто сюда входит; а мягко мерцающие свечные огни — предварять более жаркие и вечные пожары впереди.

Зажгли ровно столько свечей — одну тут, две там, максимум три рядом, — чтобы можно было найти дорогу через комнаты и коридоры, которые, по прикидке Джимми, занимают десять—двенадцать тысяч квадратных футов. Жестами, не словами, мальчишка ведёт их вперёд — не впереди Безымянного, а держась сбоку. Пульсирующие язычки огня рисуют на стенах ярких саламандр, которые юрко взбегают вверх, и отбрасывают тени, корчащиеся так, будто это измученные духи, обречённые этим катакомбам. Безымянный думает о том, откуда может прилететь пуля, чтобы внезапно оборвать жизнь юного Джимми.

14

У Микки Магинти есть штатный шофёр — когда он в нём нуждается, — но, отправляясь в бункер, он всегда водит сам. Его Lincoln Aviator прокладывает путь через снег так же плавно, как самолёт — через облака.

Бункер был сверхсекретным, когда его построил Инженерный корпус армии США в 1962 году, за год до рождения Микки. В строительный департамент не подали никаких планов. Ему было двадцать восемь, когда Советский Союз рухнул и холодная война закончилась. Два года спустя он стал председателем городского совета — самым молодым за всю его историю.

Чиновники, которым разрешили занять бункер в случае ядерной войны, подписали соглашения о неразглашении с жёсткими наказаниями за нарушение. Никто из них так ни разу о нём и не заговорил. К концу девяностых все они либо умерли, либо, пошатываясь, как пьяницы, ходили по краю деменции.

До Микки доходили слухи о бункере. Он потратил много времени и усилий, чтобы подтвердить его существование. Понимая, что объект может пригодиться, если держать его в строжайшей тайне, он предпринял всё возможное, чтобы правду задавить, а местоположение оставалось неизвестным. После того как — по настоянию Микки — объект передали городу, федеральное правительство отправило проект в дыру памяти, куда бюрократия привычно сгребает все свидетельства пустой траты денег.

Оголовок шахты лифта, обслуживающего бункер, размещён в здании без окон. Оно стоит на участке, окружённом забором из сетки-рабицы, поверх которого натянута бритвенная проволока. Таблички объявляют, что здесь перерабатывают опасные медицинские отходы, и предупреждают о смертельной угрозе токсичных материалов. Стены — трёхфутовой толщины, из армированного сталью бетона, а сдвижные стальные ворота приводятся в действие мощным мотором, как на тюремных воротах, и подчиняются пульту Микки.

Эти монументальные гаражные ворота — единственный вход. Микки заезжает внутрь. Он ждёт во внедорожнике, пока большие ворота не закроются. Потом выходит из-за руля.

Верхний свет включается автоматически, открывая один большой зал — футов сто в длину и сорок в ширину, с потолком в двадцать футов. Когда он захлопывает водительскую дверь, звук отдаётся по этому пустому пространству, как глухой удар крышки гроба.

Дважды в месяц средний сын Микки, Лиам, оставляет здесь машину, а Спенсер Уутон набивает её оружием, заказанным у нелицензированных дистрибьюторов. Поскольку у Лиама есть компания, сдающая в аренду спецтранспорт государственным и частным структурам, эти поставки делают на скорых, броневиках, фургонах мобильных библиотек и тому подобном.

Грузовой лифт, который можно запустить только ключом, глухо поднимается из глубины, когда Микки отдаёт команду. У старшего сына, Патрика, есть компания, которая устанавливает и обслуживает лифты в нескольких сотнях высотных зданий; и только Патрик и его сын, Фелан, лично поддерживают в рабочем состоянии эту древнюю модель — без договора и без каких бы то ни было записей об обслуживании.

Микки Магинти верит в американскую мечту — в том виде, как он её понимает, — и знает, что американское процветание держится на десятках тысяч малых бизнесов. Иногда открыто, но чаще через подставные компании семья Магинти — включая других его детей, Коннора и Анджелику, — вносит свою лепту в то, чтобы экономика расцветала. Их многочисленные бизнесы, возможно, не так малы, как семейная аптека или бар на углу; однако они бесспорно малы по сравнению с Apple или Microsoft. Микки горд тем, что он, маленький парень из своего района, заслужил свою долю мечты. Страна станет куда лучше, когда десятки тысяч малых бизнесов, принадлежащих менее компетентным предпринимателям, будут сведены в руках нескольких сотен визионеров вроде него самого, когда придёт революция — хотя он и сам не может определиться, насколько скоро революция желательна.

Лифт прибывает. Микки входит, снова пользуется ключом и спускается вниз.

15

Спенсер Уутон с лупой в руке разглядывает детей на фотографиях школьной площадки. Он задаётся вопросом: будет ли прикосновение к ним вызывать у него такое же отвращение, как прикосновение к взрослой женщине. Он почти уверен, что да. Хотя эти резвящиеся дети немного похожи на эротических крылатых нимф из его подростковых снов, они всё же люди, а человечество — то самое, что вызывает у него омерзение, как у других вызывают омерзение тараканы. Единственный человек, к кому он может прикасаться интимно без отвращения, — он сам.

Согласно данным департамента образования, в этой школе учатся 384 ребёнка — число смертей, достаточное, чтобы вселить ужас в сердца всех родителей города, а возможно, и всей страны.

Эта перспектива так очаровывает Спенсера, его внимание так цепко приковано к детям на снимке, что он не замечает двоих мужчин, пока те не оказываются перед его столом. У одного — пистолет.

Как обычно, Спенсер носит рубашку навыпуск, и револьвер плотно сидит в кобуре на его правом бедре, под рубашкой. Кроме того, в