Безымянный: 2 сезон - Дин Кунц

верхнем правом ящике стола лежит пистолет. Он вооружился не потому, будто ожидает, что сюда когда-нибудь доберутся опасные незваные гости, — а на случай того дня, когда Микки Магинти больше не будет в нём нуждаться.

Положив лупу так, что она застучала по столешнице, Спенсер старается не вести себя как человек, у которого под рукой огнестрел. Он защитно скрещивает обе руки на груди. Жалость к себе, рождённая жизнью чужака, позволяет ему по требованию вызывать слёзы.

— Не делайте мне больно. О боже, пожалуйста, не надо. Я сделаю всё, что вы захотите.

16

Сойдя с грузового лифта, Микки Магинти идёт по Г-образным коридорам, минуя взрывозащитные двери, оставленные приоткрытыми, и выходит в бункер.

Здесь есть верхний свет, и нет ни одной причины им не пользоваться. Электричество перехвачено у энергокомпании; счёт за него никто не выставляет. И всё же Уутон требует свечного освещения, что раздражает Микки: это выглядит слишком нарочито, театрально, мелодраматично и женственно.

Микки никогда не доверял Спенсеру полностью. Бледный, без намёка на щетину, с выцветшими голубыми глазами, этот человек производит потустороннее впечатление. Он по-детски непосредственен, с загадочной улыбкой и фейскими манерами. Разумеется, даже если хорошо платят, любой якобинский революционер с тремя университетскими дипломами, готовый — более того, жаждущий — жить один в этой безоконной норе и планировать террористические атаки, на которые ему не хватает духу решиться, вряд ли отличается ослепительным характером.

И всё же в последнее время Микки подозревает: придёт день, когда Спенсер сделает нечто такое, после чего его придётся отправить в кремационную систему PowerPak. Подобрать ему замену будет делом тонким, однако в этом городе найдётся подходящий пул единомышленников с хорошим образованием — из тех, кого можно будет выбрать.

Он идёт через освещённые свечами помещения к кабинету, обитому бархатом.

— Ну и где, чёрт возьми, мой Призрак оперы? — окликает Микки: он знает, как Спенсера бесит это сравнение.

17

Благодаря долгим и терпеливым наблюдениям Джимми Фримен знает, что Магинти всегда прибывает в одно и то же время — не раньше и не позже больше чем на пять минут, — но сегодня он на полчаса опережает график. План состоял в том, чтобы обезвредить Спенсера Уутона, связать его по рукам и ногам и затем устроить засаду на члена городского совета. Больше — нет.

Когда Магинти отпускает свою шутку про Призрака Оперы, его голос звучит совсем рядом, так что человек, который не Рекадо де Вердад, поворачивается к открытой двери; и тут же Уутон откатывает кресло от стола и начинает подниматься, выдвигая ящик.

Шесть лет Джимми был призраком под городом, бродил по лабиринту ходов, оставляя не больше следов своего присутствия, чем оставил бы дух. За двадцать месяцев с тех пор, как он обнаружил торговлю оружием, он крался в это место, чтобы его исследовать, ни разу не оставив следов вторжения.

Теперь он превращается из безобидного призрака в разъярённого полтергейста: прыгает на стол и бросается на Уутона. Пистолет, который был в ящике, теперь у Уутона в руке. Джимми врезается в этого мерзавца, и Уутон, пошатнувшись, падает обратно в офисное кресло, а оружие оказывается между ними. Выстрел — самый громкий звук, который Джимми когда-либо слышал.

18

Когда Магинти появляется в дверном проёме, глаза у него расширяются при виде дула Chief’s Special калибра .357, наведённого ему в переносицу с расстояния меньше четырёх футов.

Не успевает член совета поднять руки, как за спиной у Безымянного что-то грохочет, раздаётся выстрел, затем — ещё один удар. Он поворачивает голову и никого не видит: Фримен и Уутон, очевидно, на полу, по ту сторону стола.

Когда Магинти шарит под полами пальто, пытаясь нащупать то, что у него, возможно, припрятано, Безымянный тут же снова разворачивается к нему, всаживает колено ему в пах, бьёт предплечьем снизу под подбородок, оглушает пистолетом по голове сбоку — и отступает, чтобы член совета не рухнул ему на ботинки. Магинти складывается в бессознательность с грацией штабеля кирпичей.

Когда пистолет Уутона снова грохочет, по Безымянному прокатываются судороги ужаса: он уверен, что видение сбылось, что Джимми мёртв, что он подвёл мальчишку. Он обходит стол и видит Уутона, распластанного на спине. Паренёк поставил одно колено ему на грудь — и пистолет теперь у него.

— Кто ранен? — спрашивает Безымянный.

— Стол, — говорит Джимми. — Он ранил его дважды.

— Ты умеешь обращаться с оружием? — спрашивает Безымянный.

— Навёл и нажал на спуск.

— Не техника мастера-снайпера, но на сейчас сойдёт. Держи его прижатым и чтобы молчал, пока я разберусь с Магинти.

19

Оружейную освещает больше свечей, чем любую другую комнату, — пожалуй, три десятка, — словно это не святилище в память о тех, чьи жизни будут отняты этим оружием, а, напротив, алтарь в честь тех, кто нажмёт на спуск.

Окидывая взглядом ряд за рядом металлических стеллажей, Безымянный прикидывает: здесь пять или шесть тысяч стволов, инвентаря на миллионы долларов. По словам Джимми, товар оборачивается трижды в год.

Парень был напряжённым, туго заведённым праведной злостью, но теперь прежде подавленная горечь заостряет его лицо и проступает в голосе.

— Взятки, откаты, городские контракты, отданные друзьям семьи, пожертвования в липовый фонд Магинти, — всего этого им никогда не хватает. Ему ещё нужно зарабатывать на продаже оружия с чёрного рынка, чтобы бандиты и прочие зомби доказывали, какие они крутые, убивая маленьких детей, старух и людей, которые просто пытаются честно жить.

— Вроде твоего отца, — говорит Безымянный, кладя руку мальчишке на плечо.

— Вроде моего отца.

— С Магинти, а тем более с Уутоном, дело не только в деньгах. Вообще-то это почти не про деньги. Уутон последние годы притих, но долгое время он был повсюду в интернете — со своими тирадами и манифестами.

— Да. Я его пробил. Читал его дерьмо. Да кто он вообще такой был? Что он вообще сделал? Он хоть раз держал настоящую работу — был парикмахером настолько хорошим, что к нему записывались на каждый день? Всё, чем этот болван был всю жизнь, — мечтатель, которому снятся больные мечты; ненавистник, ненавидящий всё, кроме власти и смерти.

Под ладонью Безымянный чувствует, как по Джимми Фримену пробегает дрожь — наэлектризованный ток эмоций.

— Ты кое-что из себя представляешь. Твой отец гордился бы тобой. А теперь тебе пора