Королева склепа - Кристофер Триана

Холли пошла к машине: ждала, вместе они поедут, или он сядет за руль своего пикапа. Сойер прошел мимо, даже не взглянув на него, и открыл ее пассажирскую дверцу. Избежать близкого контакта не удалось. Какое-то неловкое мгновение они просто сидели, глядя на дом. Холли завела машину, лишь бы разорвать звенящую тишину.

– Я скучал по тебе, – неожиданно выпалил Сойер, все еще смотря прямо перед собой.

Холли до скрипа вцепилась в руль. Она знала, что чувствует, но не знала, что ответить. Сколько раз она писала в дневнике о своих чувствах к Сойеру? Сколько раз сочиняла о нем стихи в юности? Включив заднюю передачу, она выехала с подъездной дорожки.

– Где будем искать в первую очередь? – спросила она, будто он не произносил этих слов, не воткнул лопату в давно заросшую могилу.

– Думаю, раз сигнала нет, они, должно быть, в горах, – выдохнул Сойер.

Хлопья снега падали на ветровое стекло, мгновенно тая. Холли не отрывала взгляда от дороги. Уличные фонари отливали бронзой, которая в этот вечер казалась какой-то чужой. Бывший любовник, сидевший рядом, пристегнул ремень безопасности, и Холли, не удержавшись, взглянула на него. На нем все еще были спортивные штаны. Сойер был единственным из ее мужчин, кто всегда носил штаны с ширинкой на пуговицах, а не на молнии. Она всегда возбуждалась, расстегивая их. Холли нравилось раздевать его, хотя за этим всегда следовал стыд, ставший в конце концов невыносимым. Единственным ее любовником после Сойера был ее муж Джастин, девизом которого в постели было «кончай, и покончим с этим». Типично для разваливающегося брака. Такой секс приносил меньше удовольствия, чем даже мастурбация, не говоря уже о занятиях любовью с тем, кто проявлял бы подлинную страсть. С кем-то вроде Сойера Питерсона.

Холли повернула к Черной горе. К ящику Пандоры в ее памяти.

Глава девятая

– Тебя кто-нибудь из них укусил? – спросила Роза.

– Вряд ли. – Обри вытерла слезу. – Большая – точно нет.

– Роза, – спросила Белла, – ты определила вид?

– Я никогда не видела такого паука, – покачала головой Роза. – Размером чуть ли не с лобстера.

– Значит, мы не знаем, была ли в нем отрава? – спросила Селеста.

Роза не стала ее поправлять. Ей вспомнилась одна из лекций скаутов: «“Отрава” говорят о чем-то съедобном. Животные, выделяющие яд, называются “ядовитыми”».

– Понятия не имею, – сказала она.

– Я в порядке, – сказала Обри и восхищенно посмотрела на Розу. – Спасибо тебе.

– Не стоит благодарности, – улыбнулась та.

– В глаз ты ее лизнула довольно бесцеремонно, – сказала Селеста. – Но классно. Возможно, ты спасла ей жизнь.

– Давайте уж не преувеличивать. – Роза почувствовала, что краснеет.

– Это правда, Роза, – сказала Белла. – Это ты отлично сообразила.

«Глупая была мысль, – подумала девушка. – Паук же и меня мог укусить».

Но она все-таки была рада своему поступку. Их первая встреча с местной фауной обернулась катастрофой. Они, по крайней мере, остались невредимы, хоть и не совсем целы. Она взглянула на скрючившийся труп паука, почти поддавшись искушению забрать его, чтобы узнать, что это, черт возьми, за вид. Но вместо этого начала снимать куртку.

– Что ты делаешь? – спросила Белла.

– Нам нужна ткань. – Роза стянула свитер и посмотрела на Селесту. – Мне нужна твоя водка.

Щеки Селесты порозовели, она посмотрела на свою королеву. Глаза Обри сузились, но Роза поняла, что она сердится не за алкоголь, а за то, что Селеста, ни с кем не посоветовавшись, раздавила паучиху-мать, которая в тот момент сидела на лице Обри. Селеста достала из кармана бутылку «Спрайта» и протянула Розе с видом предательницы. Роза, не обращая внимания на драмы, обернула один из кольев своим свитером и завязала рукава виндзорским узлом, выливая на ткань водку.

– Обри, – позвала она. – Дай зажигалку, пожалуйста.

Ей передали Zippo. Роза заметила гравировку в виде бабочки на серебряной поверхности. Чиркнув, она осторожно поднесла пламя к пропитанному спиртом свитеру, чтобы получился факел.

– Это куда лучше, чем костер, – сказала Белла.

Девочки принялись мастерить факелы, отрывая рукава, капюшоны и низ рубашек. Обри надела на кол блузку, оставшись в черном кружевном лифчике, больше сексуальном, чем повседневном. Она словно следовала моде, а не необходимости, даже там, где этого никто не мог видеть. Снова надев куртку, она застегнулась. Когда факелы зажглись, Роза предложила задуть свечи, чтобы сберечь их. Она не хотела этого признавать, но они вполне могли блуждать здесь долго и свет мог снова им понадобиться. Рассвет не поможет: солнце не озарит склеп.

– Пламя должно отпугнуть других животных, – сказала Роза. – Теперь просто надо решить, как… – Раздалось жужжание, и она вздрогнула. – Мой телефон!

Она достала трубку, а остальные внимательно уставились на экран. Всплыла одна из любимых фотографий Розы – их совместное прошлогоднее селфи с Тайсоном. Вокруг пляж, на носах белые полоски, а на глазах – одинаковые радужные солнцезащитные очки. Его имя вспыхнуло лучом надежды. Роза ответила на звонок.

– Малыш? – сказала она. – Ты меня слышишь?

– Да. – Его голос был словно маяк на краю бушующего моря. – А ты?

– Как будто ты в соседней комнате! – сказала она, сияя.

Остальные вздохнули с облегчением. Обри обняла Селесту в знак примирения, и та расплакалась от радости. Все будет хорошо. У них есть связь. Они спасены.

– Где ты? – спросил парень. – У тебя такой странный голос. Тебя ищет отец. Он позвонил мне, разбудил, хотел узнать, вместе ли мы.

Роза вспомнила невероятно надежные объятия отца. Сейчас ощутить их хотелось даже больше, чем руки Тайсона. Она была уже совсем взрослой, но девочке всегда нужен папа. Ничто так не придает уверенности, как хороший отец.

– Тай, послушай внимательно, ладно? – сказала она. – Мне нужна твоя помощь. Я…

– Ты цела? – уточнил он.

– Цела. Но другие девочки серьезно пострадали. – У Розы заколотилось сердце, и она хватала ртом воздух. – Там… медведица… напала…

– О, черт. С Беллой все хорошо? Твой отец сказал, вы вместе ушли.

– Да. Она в порядке, но двух наших подруг покалечило.

Белла потянула Розу за рукав:

– Скажи ему, где мы.

– Тай, – сказала Роза, – мы на Черной горе, на заброшенном кладбище.

– Что? – спросил он.

– На холме, недалеко от Олдмилл-роуд, есть старое кладбище. Примерно в трех километрах к востоку от фермы горных быков. Ты же ее знаешь, да?

– Да. Ты про кучерявых лохматых быков.

– Точно. Там есть грунтовая дорога, ведущая в горы. В конце будет стоянка, там вы найдете мою машину. Дальше тропа, ведущая на холм на севере. Идите по ней, пока не доберетесь до кладбища. Это трудновато, но все же возможно.

– Ладно, понял, – сказал он, и