Королева склепа - Кристофер Триана

биологии отвратительно, а тут все было гораздо хуже. Человек, ребенок. Живот Марни, слава богу, остался цел, но свежие раны выглядели просто ужасно. Этот кошмар надолго осядет в памяти Беллы.

– Что с медведицей? – спросила Селеста.

Белла поморщилась. Ей казалось жестоким спрашивать Марни хоть о чем-нибудь. Но Селеста была права. Надо узнать.

Марни с трудом выдавливала из себя слова:

– Я п-притворилась… притворилась мертвой. Как велела Ро-оза… мед-дведица меня терзала, но… потом оставила в покое. Я чуть не решила… не решила, что у-у-умерла.

– Помощь на подходе, Марни, – сказала Роза.

Беллу взволновало, что Роза смолчала насчет отсутствия врачей и полиции. Она была нечестна, как бы давала Марни ложную надежду. Белла никогда раньше не считала Розу эгоисткой. Говорят, трудности раскрывают истинную натуру человека. Неужели она сейчас видит именно это? Истинное лицо Розы? Белла по-прежнему считала подругу хорошей, но ее шокировали некоторые сегодняшние решения Питерсон. В их дуэте Роза всегда вела, она была Бэтменом, а Белла – Робином. Белла никогда не боготворила Розу, как Селеста Обри, но, как правило, следовала за ней и позволяла принимать важные решения. Изменилось это, лишь когда Белла стала готом и нашла нового советчика в лице Обри. А теперь Обри полагалась на Розу. Возможно, они поняли что-то, чего Белла еще не осознала. Возможно, она слишком напугана, чтобы мыслить логически. Так хорошо знакомая змея неуверенности в себе душила ее. Белла велела себе не забывать про этого врага и не позволять ему подавлять ее.

– Мы думаем, что есть другой выход, – объяснила Роза Марни.

Они продолжили путь, поддерживая Марни, как раненого солдата, и исследуя мрак склепа дальше. Без свитера и с оторванным рукавом, Белла дрожала от холода и крепче прижала к себе факел, чтобы согреться. Она смотрела под ноги, на неровный пол, чтобы не споткнуться и не подпалить волосы. Подойдя к двери, она решила еще раз попробовать дозвониться до матери.

Развилки в конце туннеля не было. Он вел только к закрытой двери, закругляющейся наверху аркой. С бетона капала роса, казавшаяся в свете факелов странно желтой.

Белла сглотнула. Что-то в этой двери было такое, отчего она похолодела. Она не могла представить, что за этой дверью может ждать что-то хорошее. Сейчас она бы не удивилась, окажись это врата ада.

– Что это? – спросила Селеста.

– Я не х-хочу туда, – захныкала Марни.

– Все будет хорошо, – неуверенно сказала Роза. – Мы обязаны попытаться заглянуть туда.

Марни сопротивлялась, и в итоге девочки ее отпустили. Она пошатнулась. Роза снова потянулась к ней, но Марни удержалась на ногах. Она сглотнула попавшую в рот кровь и сказала:

– Там могут быть другие медведи.

– Сомневаюсь, – сказала Обри.

– Да, – подтвердила Роза. – Дверь закрыта.

«Как и вход в склеп», – подумала Белла.

Но она была вынуждена согласиться. Бессмысленно поворачивать назад, не попробовав открыть дверь. Всегда храбрая – и, возможно, слишком хвастливая, – Обри схватилась за дверную ручку. Все затаили дыхание. Дверь поддалась, но не открылась полностью. Белла подошла и забрала у Обри факел, чтобы та могла потянуть обеими руками. Когда дверь открылась, раздался громкий скрип, отдавшийся эхом, как в доме с привидениями. Девочек обдало облаком пыли. Они закашлялись и стали отмахиваться. Обри забрала свой факел. Они с Беллой воздели его над входом, и большая комната предстала перед ними во всей своей жути.

Во рту у Беллы стало сухо, как в пустыне. Кожа покрылась мурашками.

Она решила, что видит мумию, когда до них только-только добралась Марни. Но тогда она ошиблась. А вот то, что видела сейчас… никаких сомнений. Как пощечина: они точно под кладбищем.

Комната оказалась костницей. Из угла в угол тянулась густая паутина, похожая на плаценту. Пожелтевшие куски ткани свисали с ветхих гробов, похожих на кровати с балдахинами. Некоторые гробы были приоткрыты, обнажая лежащие внутри пепельные скелеты. На крышках других были изображены желтые черепа, с кривыми улыбками смотревшие на девушек. В ответной ухмылке оскалилась только одна – Обри. Белла посмотрела на нее, но Обри не заметила шокированного выражения лица подруги: слишком ее заворожила комната.

– Мы нашли, – молвила она.

Подошли остальные – все, кроме Марни.

– Что нашли? – спросила Роза.

– Ты что, не понимаешь? – Обри не отрывала взгляда от гробов. – Это часть игры.

– Да ладно тебе, – фыркнула Роза. – Мы уже не играем.

– Не думаю, что у нас есть выбор.

– Что ты городишь, черт возьми?

– Иди и смотри. – Обри шагнула в костницу.

Белла вспомнила, как однажды из любопытства листала Библию. Вспомнила цитату из Откровения: «И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри».

Роза вошла в костницу. До этой ночи Белла довольно неплохо могла предсказать действия лучшей подруги. Думала, что хорошо знает Розу. В какой-то момент все изменилось, и ей было больно осознавать, что они так сильно отдалились друг от друга.

– Подождите меня! – закричала Марни. – Тут темно!

Она, прихрамывая, подошла к Белле и схватила ее за руку, не желая лишаться света факелов, способного разогнать тьму. Или Марни врала, когда говорила, что уже не слишком боится темноты, или пережитый ужас заставил бедняжку снова начать бояться.

Белла не могла ее винить. Нисколько.

Затаив дыхание, они осторожно вошли в костницу следом за остальными. То, что Белла приняла за бетон, оказалось сложенными друг на друга, как поленья, костями. Именно они, как она теперь поняла, образовывали круглые стены комнаты. Из-за костей выглядывали беспорядочно расставленные черепа, лица мертвецов следили из тьмы. Марни крепче прижала Беллу к себе, и Белла была благодарна, что не одна.

– И правда похоже на парижские катакомбы, – сказала Селеста.

На голову Беллы что-то капнуло. Она вытерла каплю и подняла глаза, но тут же пожалела об этом.

– Боже мой…

Роза проследила за ее взглядом и зажала рот рукой, чтобы не закричать. Глянув вверх, ахнула даже Селеста. Обри сохраняла невозмутимость – смотрела кошачьими глазами, как олень, загипнотизированный светом фар.

Как и стены, потолок был сделан из костей. Бедренные кости, ребра и позвонки были связаны тонкой бечевкой, некоторые наполовину вросли в утрамбованную глину, другие болтались так, словно вот-вот выпадут. На большинстве не осталось плоти, но на некоторых еще виднелись слои увядшей, высохшей кожи, свисающей серыми лентами с костей. Белла задрожала и, едва смогла различить лица, уже не могла их «развидеть», как в какой-то оптической иллюзии.

Глава двенадцатая

– А вот и ее