Королева склепа - Кристофер Триана

Они заехали на грязную стоянку, шины захрустели по заледеневшим лужам. На другом конце был припаркован старый черный «Хендай». Сзади, словно граффити, красовались наклейки эмо- и метал-групп.

– Знаешь эту машину? – спросила Холли.

– Нет.

– Я тоже.

«Может, парни», – подумала она. Роза ничего об этом по телефону не сказала, но кто знает, чем они занимались? Холли оставалось только надеяться, что они не там. Она верила, что прошлое осталось в прошлом, и никогда бы не подумала, что дочь совершит ту же ошибку, что и она в подростковом возрасте.

Холли потянулась через Сойера к бардачку и достала свой фонарик. Они вышли из машины и направились к склону. От одного вида поднимающейся в гору тропы у Холли заболели колени. Сойера, который был крупнее и сильнее, подъем явно не заботил. Она последовала за ним. Боль в суставах волновала ее сейчас меньше всего.

Холли ненавидела это место. Она никогда не думала, что ей придется вернуться. Но оно снилось женщине снова и снова. Повторяющийся кошмар был ее проклятием, не позволяющим забыть.

Кладбище они нашли уже в сумерках.

Бриджит закурила, словно желая отпраздновать, и передавала сигареты по кругу, как новоиспеченный отец – сигары.

– Ого, – сказала Вера, глядя на ветхое кладбище.

В сине-сером полумраке поляна с надгробиями казалась огромной шахматной доской. Черные березы покачивались на горном ветру, их засыхающая кора напоминала шелушащийся солнечный ожог, а красные клены только начинали менять цвет на верхушках, трясущихся, как помпоны. Девочки забрались уже далеко в лес, и Холли не могла избавиться от чувства тревоги, особенно когда стемнело.

– Кому оно надо в такой глуши? – спросила она.

– Не знаю. – Бриджит пожала плечами. – Может, осталось со времен фронтира или типа того. Может, здесь хоронили погибших на Аппалачской тропе.

– Не думаю, что тропа такая старая.

– Ну я же сказала, что не знаю.

– А как ты вообще узнала про кладбище? – заерзала Вера.

– Сперва просто по слухам. – Бриджит шагнула на кладбище. – Девчонки в школе болтали не раз. Крутое место, да?

Холли последовала за ней, стараясь не наступить ни на чью могилу. Вера зашла последней, пуская кольца дыма.

– Надо здесь как-нибудь сфоткаться, – сказала она. – Было бы так жутко и классно.

Холли не согласилась. Она считала, что к кладбищу нужно проявлять уважение, а не использовать его как декорации. Год назад она потеряла своего дядю. Хоронили в открытом гробу, и это был первый покойник, которого она увидела. Мама поцеловала его на прощание, но Холли была слишком напугана, чтобы даже прикоснуться к нему.

– Сперва слухи, значит? – спросила Холли. – То есть, ты выяснила что-то еще?

– Наслушавшись сплетен, – продолжала Бриджит, – я спросила бабушку, не знает ли она здесь каких-нибудь кладбищ. Она родилась в Гринуолке, прожила здесь лет семьдесят, и я подумала: если кто и знает, так это она. – Она сделала затяжку, выдержав драматическую паузу. – С этим местом связана одна история.

Порыв ветра. Здесь, в горах, было необычно холодно для сентября. Из-за морозного ветра казалось, что сейчас начало зимы.

– Бабушка не знала, когда основали это кладбище, – сказала Бриджит, – но это случилось еще до ее рождения, ну то есть до 20-х годов. В общем, она поведала, что в детстве девочки рассказывали истории о привидениях, настолько пугающие, что она боялась сюда приходить.

– О-о-о, обожаю страшилки у костра, – улыбнулась Вера.

Холли не улыбнулась. Ей не нравились ужастики, хеллоуинские шутки и байки, которые рассказывают друг другу в темноте. Она не понимала, чем могут нравиться страшилки, но знала: Бриджит поделится историей, хочет она этого или нет.

– Здесь есть склеп, – начала подруга, – или, по крайней мере, был.

Они огляделись, но ничего не увидели.

– Это был семейный мавзолей, – продолжила Бриджит. – Голдманы были аристократами, их семья могла позволить себе гигантскую усыпальницу для родителей и детей. Бабушка сказала, что первым умер мистер Голдман – кажется, где-то в начале 1900-х.

– Ты же говорила, что не знаешь, что это за место, – насторожилась Холли.

– Я и не знаю. – Бриджит нахмурилась. – Это всего лишь история, легенда. Я не знаю, правда ли это, и моя бабушка тоже не знает. – Она стряхнула пепел. – Как бы то ни было, вскоре пришла очередь миссис Голдман. По тогдашним меркам, они оба были пожилыми, где-то за пятьдесят. У них было много дочерей – семь или восемь, – и для каждой в склепе был установлен гроб, на будущее, когда придет их время. Вскоре после смерти родителей младшую дочь, Мэдлин, нашли мертвой в постели. Ей было всего девятнадцать. Никто не знал, почему она умерла, а ее старшая сестра, Дженис, не согласилась проводить вскрытие из религиозных соображений. Что-то гнала о том, что, когда Мэдлин отойдет к Богу, ее тело должно быть целым. В общем, ее положили в гроб, а гроб поставили в склеп. Некоторые говорят, что старшая сестра отравила Мэдлин и не хотела проводить вскрытие/бальзамирование, потому что боялась, что обнаружат следы яда. Говорят, она убила Мэдлин из опасений, что та унаследует родительское состояние. По мнению Дженис, оно принадлежало ей по праву старшинства, ведь сына, который мог бы продолжить род, не было. Но никто не мог доказать, что Дженис отравила сестру. К тому же она все равно умерла следующей, несколько лет спустя, от так называемой чахотки.

– О да, – сказала Холли. – Я помню из уроков истории, что в прежние времена чахотка была серьезной проблемой. Кошмар какой-то, а не жизнь.

– Не такой кошмар, как то, что было потом. – Бриджит вновь выдержала паузу и затянулась, создавая настроение. – Видишь ли, это место было опечатано в течение многих лет, и, когда семья вошла, чтобы похоронить свою старшую сестру, они обнаружили тело младшей на полу мавзолея.

– Вот дерьмо… – ахнула Вера.

– Гроб Мэдлин был распахнут, на внутренней стороне крышки виднелись следы ногтей. Дверь в мавзолей тоже была поцарапана и покрыта пятнами засохшей крови: Мэдлин отчаянно пыталась выбраться. Похоже, она и не умирала на самом деле, просто все решили, что умерла, а она просто впала в летаргический сон. Мэдлин запечатали в склепе – похоронили заживо.

Волосы на затылке Холли встали дыбом.

– Бог мой, Бриджит…

– Это еще не самое ужасное. Видите ли, Мэдлин поместили туда вскоре после смерти родителей. Она оказалась заперта в мавзолее вместе с их телами. Так что она сделала единственное, что могла.

Холли зажала рот рукой. Глаза Веры расширились.

– Когда семья пришла похоронить Дженис, был открыт не только гроб Мэдлин, – продолжала Бриджит. – Не желая умирать с голоду, Мэдлин съела трупы своих родителей.

– Господи, – выдохнула Холли.