Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

сотрудничеству со следствием. В этой суматошной атмосфере внимание сержанта Хён Сугён привлек один человек – стоявший поодаль, со скрещенными на груди руками и лишь молча наблюдавший за происходящим. Невысокая, худощавая – около ста пятидесяти пяти сантиметров – женщина, если судить по телосложению. Подойдя к ней поближе, Сугён обратила внимание, что та была одета не по погоде – в легкий спортивный костюм, кожаную куртку и кроссовки. Короткая стрижка открывала затылок, на котором виднелась татуировка – фигура танцующей женщины.

– Женщина, с вами всё в порядке? А то вы ни слова не проронили!

– Почему вы обращаетесь ко мне обязательно как к «женщине»? К своему коллеге-полицейскому вы же не обращаетесь «мужчина»!

– Простите, если это вас задело. С вами все в порядке, госпожа?

– Какая вам «госпожа»? Вот уж нелепость. Со мной все нормально, так что отстаньте уже от меня, ясно?

Вдруг рассвирепевшая женщина, вплотную приблизившись к Сугён, пихнула ту в грудь. Сугён подняла руку, чтобы заслониться, но соперница оказалась быстрее. Тогда Сугён перехватила обе ее руки за запястья. Наблюдавшие за происходящим люди ожидали, что офицер сейчас заломит ей руки, но ничего подобного не произошло. Вместо этого Сугён спокойно убрала руки женщины со своей груди, опустила свои в карманы брюк и пристально посмотрела на нее. Однако уже через мгновение на ее лице появилась мягкая улыбка, свойственная сотрудникам группы поддержки, и она сдержанно ответила:

– Хорошо, я поняла. Если почувствуете какие-нибудь симптомы, пожалуйста, сообщите.

С этими словами она повернулась к женщине спиной и отошла. По правилам с такими людьми, которые лезут на рожон и раздражаются из-за любого слова, не стоило вести долгие беседы. Вместо этого нужно сосредоточиться на свидетелях и пострадавших, которым действительно требуется помощь. Хён Сугён действовала так, как ее учили на тренировках и как подсказывал накопленный опыт: проверив всех свидетелей, она подошла к обнаружившей находку женщине, сидевшей на полу, и мягко, спокойно заговорила с ней, постепенно устанавливая доверительный контакт.

Тем временем прибыли дополнительные патрульные машины и сотрудники в форме. Вслед за ними подъехали группа по особо тяжким преступлениям из полицейского участка Ёнсан-гу и криминалисты. Почти одновременно хлынули более десятка журналистов. Причиной стали срочные интернет-публикации с пометкой «эксклюзив», «только у нас», «сенсация» на портале «Сеульского вестника» и экстренный выпуск новостей в прямом эфире на телеканале «Сеульского вестника-ТВ». Интернет и социальные сети тоже были переполнены сообщениями о новом кастрате.

23 декабря 2023 года, суббота

Хотя это были последние выходные года, два профайлера ГААП – старший сержант Ким Кёна и сержант Ли Сиын – после сводного анализа материалов по делу Культурного центра и делу в Тонджа-доне района Ёнсан-гу приступили к работе в соответствии с процедурой профайлинга, разработанной начальником группы Ма Ирёном и профессором Чин Хёнсу. Как только они закончили анализ и доложили о результатах начальнику группы, Ма Ирён созвал всеобщее совещание. Оглашение результатов поручили ведущему профайлеру Ким Кёне.

– Прежде всего хочу выразить благодарность всем сотрудникам, которые и в выходные отложили все свои дела для участия в совещании. А теперь перейду к результатам анализа серии преступлений, которые негласно окрестили «делом кастрата». Поскольку общее содержание дел вам хорошо известно, я опущу вводную часть и сосредоточусь на сравнении двух инцидентов, представленном на слайдах. Если у кого-то появятся замечания или вопросы, прошу сразу их озвучивать. И заранее отмечу: по первому делу – инциденту в Культурном центре – аналитический отчет, составленный полицейским участком Инван, был выполнен в полном соответствии с базовыми принципами профайлинга, поэтому значительная его часть использована нами без изменений.

Ма Ирён, профессор Чин Хёнсу и остальные сотрудники ГААП молча внимательно слушали доклад Ким Кёны, время от времени делая пометки у себя в блокнотах. Каждый раз, когда на экране появлялись фотографии или другие визуальные материалы, Ким Кёна подробно описывала их для незрячей Со Мари. Завершив анализ предполагаемой личности жертв, обстановки на месте происшествия, разбор поведенческих улик, оставленных преступником, а также описание общих и особенных характеристик подозреваемого, Ким Кёна обратилась к Ма Ирёну:

– Начальник, уже час прошел с начала совещания. Может, ненадолго прервемся, а затем сразу перейдем к анализу связей?

Ма Ирён посмотрел на профессора Чин Хёнсу. Тот кивнул.

– Хорошо, тогда перерыв пятнадцать минут. Сходите в туалет, выпейте кофе. Через пятнадцать минут сбор на этом же месте!

Члены команды, разминая затекшие плечи и потягиваясь, поднялись со своих мест и по одному или небольшими группами вышли из конференц-зала. После короткого перерыва они снова собрались. Ким Кёна вновь продолжила свой доклад:

– Итак, перейдем к анализу взаимосвязей. Информация, которую я представила до этого момента, всем должна была быть понятна, даже и тем, кто не проходил отдельного обучения профайлингу. Однако та часть, о которой я сейчас буду говорить, – анализ взаимосвязей – может быть не знакома сотрудникам, не являющимся профайлерами. Я постараюсь все подробно объяснить, но если что-то будет непонятно, пожалуйста, говорите. Для начала взгляните на таблицу с кратким обобщением предыдущих аналитических выводов, подготовленную для проведения анализа связей.

Профилирование т. н. дел кастратов – анализ и сравнение 1-го и 2-го дел

Прежде чем Кёна успела закончить объяснения, старший инспектор по соблюдению правопорядка Ким Тэсоп поднял руку.

– Если смотреть только на ту сравнительную таблицу анализа, то немного отличаются лишь предметы, использованные при совершении преступления в пятом пункте, а в девяти из десяти пунктов все совпадает, то есть идентично. Получается, что дела 1 и 2 одинаковы. Тогда автоматически выходит, что это серийные убийства, совершенные одним и тем же преступником?

– Не совсем так. Как я подробнее объясню в последующем анализе взаимосвязей, профайлинг – это не математика и не политика. Здесь решения не принимаются за счет большинства совпадений.

– Почему?

– На то есть две причины. Во-первых, эти десять категорий были выделены на основании доказательств и обстоятельств, которые мы смогли установить или получить в ходе осмотра места происшествия и расследования. Все остальное – то, чего мы не знаем: личность преступника, его методы, взаимодействие между жертвой и преступником, – остается для нас неизвестной переменной. Если предположить, что удельный вес этой переменной равен ста и что по всем этим неизвестным параметрам дела 1 и 2 различаются, тогда значение таблицы меняется: это уже не 90 процентов совпадения, а 91 процент различия. И во‐вторых: не все таково на самом деле, каким кажется на первый взгляд.

– То есть на первый взгляд может быть одно, но при дальнейшем изучении выяснится совсем другое?

– Да, вроде того. Например,