Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

Так и не добравшись до финала, Игнат раздражённо оттолкнул меня, упаковался, сосредоточившись на пряжке, и вышел, обронив лишь одно слово — «ужин». Разгадка происходящего с ним раскрылась за поеданием бифштекса.

— Через неделю я женюсь, — прервал скрип ножей по тарелкам Немцов. — Утром моя невеста приедет сюда, и она вряд ли обрадуется соседству с блядью. Поэтому за ночь переедешь в крыло для прислуги. Полина выдаст тебе форму и определит на уборку второго этажа, включая хозяйскую спальню.

Опустила глаза, медленно пережёвывая ставшее резиновым мясо. Что я чувствовала в данный момент? Боль. Удушающую, впивающуюся в сердце, разрывающую грудь. Мне бы радоваться, что теперь он не посмеет издеваться надо мной, но уборка спальни счастливых молодожёнов для меня была убийственнее прошлых унижений. Видеть мужчину воркующим с другой, обнимающим и целующим чужую…

— Сразу хочу предупредить, — заметил моё замешательство. — Твоё положение в этом доме не изменилось. Ты рабыня, отрабатывающая охрененный долг. Попробуешь косо посмотреть на Лору, расстроить её своим поведением, и наказание будет страшнее, чем предыдущее. Поняла?

Поспешила кивнуть головой, откладывая столовые приборы и беря онемевшими пальцами стакан с соком. Мне бы добавить туда коньяка, но последнее время дозы успокоительного не требовалось. Дождалась, пока Немцов доест и уйдёт в кабинет, поднялась, чтобы собрать вещи. Правда, мне они больше не нужны, разве только пижама.

— Это ж хорошо, девочка моя, — подошла сзади Полина. — Работать горничной не так зазорно. По крайней мере, он перестанет таскать тебя на поводке. Не думаю, что новая хозяйка позволит так развлекаться своему мужу.

Навесила натянутую улыбку, погладив Полю по руке. Всё она понимала. Всегда знала, что я влюблена в Игната. Уверена, что Полина чувствовала моё смятение. Поэтому и поспешила найти плюсы в сложившейся ситуации, решила направить по нужному пути.

Не знаю, откуда взяла силы сдержать поток слёз. Мелкими глотками вдыхала воздух, ощущая, как огненный шар набирает тягу и раздувается в груди. Кислорода лихорадочно не хватало, как и стойкости удержаться на ногах. Казалось, стоит шевельнуться, и меня затянет очень глубоко, в самое пекло.

Отстранилась от женщины и неровной походкой пошла в сторону выхода. Вырваться из тесноты стен, наполнить лёгкие свежестью вечера, позволить ветру высушить влагу, готовую вот-вот пролиться из глаз. В чём была выскочила на улицу, не замечая, как апрельский холод пробирается сквозь одежду. Бежала в беседку, ставшую центром спокойствия для меня. Дождь смешивался с солью на лице, ледяные потоки полосовали кожу, но я не чувствовала ничего. Только боль, расползающаяся ядом по венам. Немцову удалось доломать меня. Не прилагая усилий. Вот так, простой фразой, перечёркивающей жизнь.

В голове пульсировало только одно — «она вряд ли обрадуется соседству с блядью». Заскулила в темноту, переходя на протяжный вой. Ветер подхватил его, унося в тяжёлое небо, нависшее жирными тучами над землёй.

— Она будет счастлива замужем за ублюдком, сделавшим меня блядью! — крикнула вдогонку дотошному вою.

Показалось, что с выходом эмоций что-то лопнуло в груди. Ощущение, будто натянутая до предела нить с треском разорвалась, погружая в тёмную пустоту. Плыла в ней бестелесной оболочкой, расслабившись и закрыв глаза. Холодно, тепло, больно, приятно, плохо, хорошо — стало неважно.

Пустота обволакивала, успокаивала, убаюкивала, всё дальше унося от реальности. Резкий рывок дёрнул из колыбели безмятежности, за ним последовал хлёсткий удар по щеке.

— Дура! — зло прорычал еле знакомый голос, продолжая меня трясти. — Ты бы ещё сбросилась с крыши, идиотка! Нашла из-за кого убиваться. Он об тебя ноги вытирает, с грязью смешивает, а ты, тряпка, слёзы льёшь. Давай, — пощёчина обожгла лицо. — Приходи в чувства.

С трудом открыла глаза, натыкаясь на перекошенное от злости лицо Гасана. Он склонился надо мной, испепеляя почерневшим взглядом. Оскалился, читая разбегающиеся эмоции. Что он увидел во мне, раз сразу развеселился.

— Поднимайся, девочка, и прекращай дурить, — стянул с себя куртку и укутал меня, подтягивая за руку и поддерживая за талию. — Запомни, хуже может быть только смерть. Всё остальное не имеет значения.

Гасан проводил меня до дома, не выпуская из захвата, сдал ошарашенной Полине, приказав напоить чаем. Сам воспользовался хозяйским баром, до половины наполнил пузатый стакан коньяком и заставил всё выпить до капли, вцепившись в шею и не позволяя отстраниться. Залив в меня согревающую жидкость, хмыкнул в кулак и, не прощаясь, вышел, оставив нас медленно приходить в себя.

Глава 20

В небольшую комнатку три на три, рядом с техническим помещением, где работали насосы и бойлер, переезжала в глубокой ночи. Мимо спальни Игната пробиралась на цыпочках, перенося вещи, купленные здесь. В одностворчатый шкаф не влезло и половины. Пришлось запихивать в пакетах под кровать.

Поля выдала мне два комплекта формы, состоящей из светло-серого платья чуть ниже колен и белого фартука с кружевом по груди. Выслушав свои обязанности, отпустила её спать, а сама упала на постель, обдумывая всё произошедшее.

Сколько не пыталась, не могла найти объяснение поступку Гасана. Странно, но в его глазах не присутствовала привычная брезгливость, а лицо не перекашивало от ненависти. Зачем пошёл за мной? Почему не бросил задыхаться от боли? Что за непонятная забота промелькнула с его стороны?

Можно сказать, что к шести утра я смирилась с ролью прислуги в супружеской спальне Немцовых, как недавно приняла рабскую кабалу. Если выбирать момент отсутствия хозяев, делать всё быстро и лишний раз не отсвечивать, то вполне можно избежать болезненных контактов.

Лора появилась к завтраку, внеся в тишину дома гам и суету. Как множество девушек с итальянской кровью, она была красивой, громкой и весёлой, но в тоже время в ней чувствовалась аристократическая властность, переданная русскими корнями.

Жгучая брюнетка с копной длинных волос, жгучий, чёрный взгляд, тонкий, прямой нос, острые скулы и губы, не избежавшие уколов гиалуронки. Они капризно кривились, пока хозяйка отслеживала внос бесконечного багажа.

Несмотря на кукольность и тонкость черт лица, фигура Лоры была излишне пышная. Большая грудь, широкие бёдра, бразильская попа, тяжёлый низ. Но всё это смотрелось гармонично и приковывало взгляд. Такая не пройдёт незамеченной. Вот и Игнат не смог не зацепиться за яркую обёртку, высоким голосом отдающую приказы.

Немцов, ради приезда невесты, забил на работу и с обворожительной улыбкой встречал будущую супругу. Наблюдала из-за кадки с пальмой за его наигранной радостью. Игнат демонстрировал ровные зубы, но во взгляде стоял расчетливый холод. Не по любви соединяются эти мужчина с женщиной. Монстр не умеет любить.

Не смогла отказать себе в самодовольной усмешке, когда Немцов распорядился приготовить для Лоры отдельную комнату и