Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

В невнятной стабильности на второй план ушли мысли о папе, о заброшенных экзаменах и дипломе, о Наталье, об упущенных возможностях. Просто бездумное движение по спокойному течению, деля пространство с мусором и нечистотами. Так и плыла, привыкая к тошнотворному чувству одиночества.

Что я говорила про тоску и ненужность? То был обзор помутневшей от времени призмы. Моё положение круто изменилось в канун приближающегося дня рождения. Сборы Немцовых на какой-то банкет сопровождались очередной вспышкой непонимания. Игнат посмел опоздать и заставил жену потеть на нервной почве.

Лора, обидевшись, спустилась вниз, хлопнув дверью спальни, а потом вспомнила, что забыла наверху палантин и сумочку. По лестнице я поднималась с дрожью в коленях, а перед комнатой еле дышала от страха и головокружения.

В последний момент с ностальгией прошлась по стабильности, внутренне чувствуя, что и ей пришёл конец. Вряд ли Немцов засияет от счастья, попадись я ему на глаза. Скорее всего придётся выползать, прижимая к груди забытые вещи.

Несмело постучала и не услышала разрешение войти. Зажмурилась, нажала ручку и тихо, на цыпочках протиснулась в узкую щель. Комната оказалась пустой, и лишь шум воды доносился из приоткрытой двери ванной. Шёпотом поблагодарила судьбу за отсутствие Игната, выдыхая и расслабляя спину.

Пробежавшись взглядом по мебели, обнаружила искомое на кровати. Быстро пересекла пространство, схватила платок с клатчем и метнулась в сторону выхода, слыша лишь завывающий гул в ушах. Была уже в шаге от спасительного коридора, когда за спиной раздался глухой стук.

Глава 24

Замерла, с силой вдавливая пальцы в ношу, развернулась, продолжая надеяться на звуковую галлюцинацию. Не она… Игнат стоял посреди комнаты и с голодной похотью смотрел на меня. Взгляд зацепился за крупную каплю, стекающую по обнажённой груди и впитывающуюся в край полотенца, низко повязанного на бёдра. Видела, как заметно начинает топорщиться ткань, недвусмысленно намекая на возбуждение Немцова.

Пересохло во рту, повело от слабости, растекающейся по кровотоку. Словно под наркотой. Слишком громкая тишина. Слишком сильно бьётся сердце. Слишком болезненное давление со стороны Игната.

Он молчал, но ему и озвучивать не пришлось приказ. Я всё прочла по глазам, остальное дополнил кивок головы. Ноги сами понесли к нему, как бы разум не сопротивлялся. Приблизилась, замялась, почувствовала уверенный нажим на плечо. Зажмурилась, стоило полотенцу свалиться белой тряпкой на пол, символизируя моё очередное падение.

Оказывать интимные услуги женатому мужику… Игнат знал толк в унижениях. Для меня такие отношения всегда были табу. Более того, когда-то с пеной доказывала подлость и нечистоплотность таких связей. А сейчас… Я стояла на коленях перед чужим мужем, в губы требовательно тыкалась головка, а жена в неведении ждала внизу, когда служанка принесёт её сумку.

Послушно приоткрыла рот, готовясь к грубому вторжению в горло, попыталась спешно нырнуть в себя, отрешаясь от неприятного действа. По позвоночнику пронеслась болезненная дрожь, затылок и шея покрылись липкой изморосью. Член медленно заскользил по языку, собирая слюну и стремясь погрузиться глубже.

— Тебя за смертью посылать, тупая дура? — донёсся истеричный крик Лоры, разбавляемый звонким стуком каблуков. — Так сложно выполнить приказ?

Отпрянула, сжимаясь и со страхом переводя взгляд на приоткрытую дверь. Вцепилась в палантин, как в спасательный круг, предчувствуя грандиозность скандала.

— Пошла вон, — рыкнул Игнат, дёргая за плечо и поднимая с пола.

Толчок придал ускорение, и я выскочила в коридор, налетая на подошедшую Лору. Пульс бил набатом по вискам, в груди клокотал неуёмный страх, руки тряслись, как после отбойного молотка. Сунула ей шарф с сумкой и понеслась, не видя ничего перед собой. Чувствовала прожигающий спину взгляд итальянки, но продолжала петлять по длинному коридору.

Что скажет Немцов жене? Как объяснит моё нервное состояние супруге? Мне было наплевать, как Игнат выйдет из скандального положения. По ступеням сползала, держась за перила, боясь потерять сцепку с лестницей и с реальностью. Только не упасть, не споткнуться и не скатиться кубарем.

Не заметила Полину, пролетая мимо, зацепила Милу, оттолкнув её к стене. По краю сознания донеслась её недовольная ругань, но мне было не до неё. Распирающие лёгкие грозились вот-вот разорваться, а закипающие слёзы выжигали глаза. Почему-то спасение видела в беседке, оплетённой лианами зазеленевшего хмеля.

Упала на пол и завыла раненым зверем. До чего же больно. Казалось, что от напряжения разлечусь на части, забрызгивая кровью и ошмётками белоснежное кружево ограждения. Отскулившись, перевернулась на спину и тупо пялилась в голубое небо, затянутое ватными облаками. Тело налилось свинцовой тяжестью, притягивая к земле, в голове роились недобрые мысли. Я не выдержу до конца года. Я сломаюсь и что-нибудь сделаю с собой, или убью Немцова.

— Ир, он уехал, — заглянула в проём тётя Поля, нависая надо мной и тревожно всматриваясь в лицо. — Возвращайся к себе, отдохни.

— Мне убраться надо, сменить бельё, — вдохнула, корректируя резкость на ней. — Пойду, пока Игнат не вернулся.

— Я сама, — тронула меня за руку. — А ты выпей успокоительный чай и поспи.

— Но как же, — поднялась, отряхивая платье. — У вас своей работы достаточно. А там тряпкой махать, унитаз с ванной мыть.

Полина подбоченилась, прищурила глаза и окатила меня ощутимым раздражением. Сразу вспомнила этот её давящий взгляд. В детстве она часто смотрела на нас так, стоило нам с Игнатом нашкодничать.

— Думаешь, я забыла, как хозяйскую спальню убирать? — наигранно строго спросила Поля. — А ну марш в свою комнату. Будет всякая мелочь меня учить.

Решила не идти на конфликт. Да и права тётя Поля, сил работать совсем не было. Выплеснула их, скуля от боли. Кончился заряд, а штекер с подзарядкой не подвезли. Успокоюсь, посплю, а завтра буду как новенькая.

— Спасибо, — обняла Полину, подпитываясь теплом и нежностью. — Что бы я без вас делала.

Чашка чая замедлила сердцебиение, опустошила голову, вытолкнув расшалившиеся мысли. Либо произошёл откат, замедляя реакцию, либо травка притупила сознание. Тело накрыло такой пустотой, что захотелось закрыть глаза, расслабиться и утонуть в ней.

Не поняла сама, как заснула, пригревшись под одеялом и обняв вторую подушку. Проснулась от нехватки воздуха и от тяжести, навалившейся на меня. Попыталась отмахнуться от навязчивого дыхания, обжигающего шею и грудь. Не сразу очнулась, всё ещё пребывая в остатках сна. Заворочалась, желая скинуть помеху, передавившую дыхалку, но услышала недовольный рык. Следом зубы прикусили сосок, неожиданно вызывая слабую волну возбуждения.

— Не двигайся, — прохрипел Игнат, облизывая укус и сминая рукой грудь. — Просто лежи и не шевелись.

Замерла, стиснув челюсть и борясь с предательством тела. Жалящие поцелуи прошлись по шее, мазнули по губам, с какой-то