Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

жадностью впились в подбородок. Почувствовала руку, скользнувшую по животу и в нетерпении стягивающую трусики. Неосознанно напряглась, ожидая новой порции боли. По-другому Немцов не умел, если дело касалось меня.

— Расслабься, — жаркий шёпот, и пальцы с ужасающей нежностью проникли между ног. — Не делай хуже себе, Ирина.

Не могла последовать приказу, даже когда Игнат вывел восьмёрку вокруг клитора, задевая пульсирующую плоть. Палец с лёгкостью погрузился внутрь, за ним второй, запуская колючие разряды тока. Видно, тело истосковалось по мужской ласке, реагируя так неправильно на скупую страсть Немцова.

Игнат вытащил пальцы и, довольно хмыкнув, подтолкнул коленом бедро, требуя раскрыться. Нерешительно раздвинула ноги, постаралась не зажиматься. Близости мне не избежать, а расслабившись я минимизирую болезненные ощущения.

Спешная возня, и меня заполнило до предела. На мгновение забыла, как дышать, то ли от горячего распирания, то ли от нежелания смириться, что увлажнилась, как течная сука. Так и лежала звездой, дёргаясь от глубоких, ритмичных толчков.

Противоречие накрыло удушливым жаром. Не могла понять, нравится мне, или противно. Жуткий коктейль из возбуждения, растерянности, ненависти к самой себе. Господи, какая дура. Немцов столько измывался надо мной, а я растеклась под ним, сжимаясь вокруг члена.

До оргазма я не свалилась. Всё закончилось слишком быстро. Пара, может тройка минут, и Игнат с хрипом излился, сдавливая со всей дури бёдра и с силой втираясь в меня. Несколько минут шумного дыхания, и тяжесть соскользнула, оставляя прохладную пустоту. Так и не шевельнулась, бестолково всматриваясь в посеревшую темноту.

Не шелохнулась, пока Немцов поправлял одежду, не дёрнулась от резкого хлопка двери. Хозяин воспользовался телом рабыни и с чистой совестью отправился в спальню к супруге. Тошно, стыдно, но такова реальность жизни рабыни.

Глава 25

Я так и пролежала всю ночь, натянув только до подбородка одеяло. Вихрь мыслей, судорожные попытки осмыслить произошедшее и разобраться в себе. Ненамного легче было найти объяснение прихода Игната и выбранный им способ близости. Ни привычный ему минет, ни извращённый анал, а простая миссионерская поза. Даже его хриплый шёпот, его сиплые слова выбивали полностью из стабильного состояния.

Перепутал с женой или очередной любовницей, с которыми, скорее всего, был по-своему нежен? Вряд ли. Ведь он чётко назвал меня Ириной. Поругался с Лорой и пришёл расслабиться? Тогда почему не воспользовался обычным способом? Наглотался чего-нибудь запрещённого? Сомневаюсь. У него дурман вызывает излишние злость и агрессию.

Не найдя оправдания странной мягкости Немцова, погрузилась в себя, вылавливая каждую ниточку ощущений. Тело точно оказалось не против, и даже более того, желало продолжения. А сердце? Удивительно, но оно спокойно билось, не сжимаясь от тоски. Только мозг слабо генерировал неприятие всей ситуации. Лучше грубо, больно, с унижениями, чем почти как с нормальным человеком.

С рассветом я всё же заставила встать и неслышно проскользнула по коридору в ванную комнату. Смыла засохшие следы спермы, выдавила шампунь и взбила пену на волосах. Казалось, стоит уничтожить запах Игната, и между нами ничего не было. Он не приходил ко мне ночью, не кусал, не прожигал поцелуями, не трогал, не… Знаю, по-детски так думать, но с обманом, иногда, легче смириться, даже если врёшь сама себе.

Очень боялась попасть Лоре на глаза. Пока шла к гостиной, где она до завтрака читала кулуарные новости, яркими вспышками проносился вчерашний мой побег и невменяемость. Не сложно было догадаться, чем я занималась в спальне с её мужем, потерявшим, случайно, полотенце с причинного места.

Госпожа Немцова сидела на угловом диване, обняв подушку и улыбаясь увиденному в телефоне. Попыталась прошмыгнуть мимо неё, низко опустив голову. Надеялась, что она меня не заметит, и появится шанс избежать скандал. Не сбылось.

— Эй, как тебя там, — крикнула в спину, останавливая меня в проёме, ведущем в столовую. — Я поговорила с Игнатом. Он больше не будет выходить голым из душа, так что можешь спокойно убираться в комнате.

Так и застыла, некультурно раскрыв рот. По спине скользнула струйка липкого пота, тело противно зачесалось, щёки запылали огнём. Изворотливая скотина. Выкрутился, даже не запнувшись. Можно было ещё долго придумывать определение неверному мужу, но с кухни раздался звон посуды, и Поля выглянула в дверь, ища меня глазами.

В последнее время завтракающих за столом обслуживала я. Распоряжение Немцова или Лоры. Правда, чаще всего Игнат уже отсутствовал дома, но сегодня он решил помучить меня до конца, с интересом следя за моими действиями.

Лора щебетала о понравившихся серёжках и о желание погреться на морском побережье, а её супруг послушно кивал головой, не особо прислушиваясь к её разговору. Он даже не краснел и не потел в муках совести, как будто всю ночь провёл в постели с женой. То ли всё было проекцией моего сходящего с ума воображения, то ли у Немцова совсем отсутствовали рамки приличия по отношению к супруге.

— Игнааат, — капризно протянула Лора, увлечённо разминая ягоды в творожном муссе. — Так что с поездкой? Я могу брать билеты и лететь с Кармилой?

— Когда? — оторвался от слежки Немцов, переводя внимание на жену.

— Билеты сегодня вечером, — расползлась в слащавой улыбке, а я замерла, занеся руку над пустой тарелкой Игната. Двоякая реакция пронеслась по телу. Низ живота стянуло в пульсирующем спазме от предвкушения, а в груди закололо от нехорошего предчувствия и осознания всей пагубной ситуации. Не отстанет от меня хозяин просто так. Как пить дать, воспользуется отсутствием итальянской красотки по полной.

— И на сколько? — заинтересованно прищурился счастливый супруг. Разве что в пляс не пустился.

— Нууу. Недели на три… Может на пять, — накрутила на палец локон Лора. — Там сейчас сезон для сёрфиров начинается. Такие волны…

— Хорошо, — с лёгкостью согласился Игнат, при этом не сдерживая оскала. — Гасан отвезёт тебя в аэропорт.

Схватила опустевшую посуду и метнулась в кухню, отгораживая себя от бурной благодарности жены к мужу, и спасаясь от потемневшего взгляда мучителя, в котором читалось обещание. Боли? Извращённых игр? Грубой ласки? Скупой нежности? Горьких слёз? Удовольствия?

В царство Марии влетела пулей, отбиваясь от картинок, всплывающих перед глазами. Почему-то все они были до такой степени интимными и откровенными, что самой перед собой стало стыдно… и тошно… За слабость на передок, за попытки оправдать такую реакцию на Игната больной любовью, за перекладывание последствий на его плечи, пользуясь сложившимися обстоятельствами и своим бесправием.

Нет, я не строила воздушных замков и, как всегда, трезво оценивала положение. Знала, что меньше чем через восемь месяцев я уйду, вычеркнув Немцова из своей жизни. Слишком быстро он разбил мои розовые