Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

На разбор чемоданов мне в помощь досталась Мила, убирающая до этого первый этаж. Девушка исподтишка рассматривала меня и, с какой-то брезгливостью, морщила нос, помня, как раньше я ползала на поводке. Наслоилось всё — бессонная ночь, зачатки ревности, стыд, обида, некомфортность в её обществе. До такой степени накрутила себя, что всё валилось из рук, добавляя суеты и стопора в мои действия.

— Ты хоть чего-нибудь умеешь, кроме как отсасывать прилюдно всем подряд? — раздражённо процедила Мила, когда я уронила очередную стопку костюмов. — С какой целью тебя оставил Игнат вместо того, чтобы выбросить на улицу? Наверное, держать в доме готовую давалку удобно. Всегда есть что подложить под гостей.

Внутри всё закипело от гнева и несправедливости, в глазах помутнело от подступивших слёз. Да кто она такая, чтобы судить и оскорблять меня? Память напомнила, кто я есть на самом деле. Сама не заметила, как подошла и отвесила нахалке пощёчину, вложив всю злость, направленную, правда, на Немцова. Понимала, что в девчонке взыграла извращённая зависть, что хозяин выбрал для утех не её. Скорее всего думала, что вот она вытянет счастливый шанс в отличии от меня. Но даже глупости непозволительно унижать сторонних.

— Ещё хоть слово, намёк, косой взгляд, грязная сплетня, и я тебе продемонстрирую, как давалка уродует зарвавшееся личико, — выплюнула, сжимая кулаки и выпрямляя спину. — Даже для тебя подло насмехаться над чужой бедой.

Не знаю, дошёл ли мой посыл до девицы, или она погрузилась в переживания, но больше за этот день Мила ни разу не посмотрела в мою сторону. Она молча развешивала платья и шубки, лишь изредка сопя от обиды. Мимолётом кольнула совесть, но я её с уверенностью пнула. Мне и без Милки было о чём переживать и, основная задача на ближайший год — выбраться из этой мясорубки.

Но сегодня Лора умудрилась перемолоть и выжать меня до конца. Влетев в комнату, она тут же разоралась, что мы, тупые и безрукие, всё повесили не так. Бурный коктейль из русского и итальянского мата остро резал по мозгам, пробивая болезненными вспышками по вискам. Выбросив вешалки из гардеробной, фурия два часа учила нас чередовать палитру цветов, структуру тканей и калибровку по сезонности.

Увлекалась когда-то итальянским и испанским языками, и отлично разбирала её оскорбления и ругань, разбавляющие русский язык. Оказалось, начинка в обёртке попахивала тухлячком. Особенно явно грязь вылезла в телефонном разговоре, когда она делилась с кем-то мнением о доме, о прислуге и о хозяине сего, думая, что её никто не понимает.

В общем, дизайн — старьё, требующее полной переделки, слуги — ленивые бестолочи, которым не хватает кнута, а Немцов — жлоб и самодур, созданный для того, чтобы его обобрать до нитки, чего будущая супруга и собирается сделать.

Почему-то, на мгновение, в животе зашевелилось тепло. Подленькое чувство отмщения сворачивалось внутри. Представила Игната грязного, заросшего, в драной одежде, виснущего на воротах и умоляющего его пустить. Была уверена, что итальянской стерве удастся привести в исполнение свой план. Хотела видеть, как Немцов рвёт от злости волосы на голове.

Сбросив вызов, Лора снова занялась нашим перевоспитанием, гоняя по всем покоям, но я уже проще пропускала её претензии сквозь себя. Грела простая и приятная истина — отольются кошке мышкины слёзы. Как мало нужно обиженной женщине. Верить, что мучитель будет погребён под костями измученных.

Глава 21

Всю неделю в дом съезжались родственники и друзья невесты. Времени не было ни то, что отдохнуть, но и просто поесть. В помощь мне больше никого не давали, хоть и наняли несколько горничных из агентства, поэтому приходилось носиться между комнатами с раннего утра до позднего вечера.

Глубоко внутри свербило ощущение, что Немцов специально запретил Полине выделять на второй этаж прислугу, чтобы я в полной мере прочувствовала тяжесть работы на своей шкуре. В прошлой жизни мне не приходилось столько пахать, и от повышенной, физической нагрузки кости и суставы безумно ломало.

Если до знакомства с Лорой я намеревалась её избегать, то после услышанного разговора старалась мельтешить рядом. Очень занятные темы проскакивали между ней и подругами, касательно планов на совместную жизнь с Игнатом.

Из отрывков информации стало ясно, что отец Лоры вкладывает большую сумму денег в завод по виноделию Немцова и, как гарантию сделки, подсунул свою дочь для брака. Всё то время, что Игнат летал в Италию, они обсуждали условия брачного контракта, жёстко регламентирующего поведение супругов.

Самое неприятное и, скорее всего, болезненное для Немцова являлась потеря завода и половины имущества в пользу жены в случае измены. Условия были двусторонние, и как раз на них Лора собиралась сыграть, зная, что муженёк, тот ещё блядун.

Сам счастливый будущий глава семейства старался не появляться в перегруженном посторонними доме, ночуя частенько в другом месте. Где он пропадал? С кем? Если бы не выматывающая беготня, моё глупое сердце, наверное, сбивалось бы с ритма, но, благодаря усталости, я падала с ног, моментально проваливаясь в темноту без снов. Казалось, не успев заснуть, моментально звонил будильник, не давая нормально отдохнуть.

К концу недели на меня страшно было смотреть. Думала, худеть после депрессии дальше некуда. Оказалось есть. Коленки, ключицы, позвоночник и рёбра чуть ли не пропарывали одежду своей остротой, платье, сидевшее при выдаче слегка свободно, теперь крутилось, как хулахуп, волосы потускнели и превратились в солому, обламываясь на концах и вылезая пучками, а из зеркало взирало нечто с кругами под глазами и с кожей, похожей на застаревший пергамент.

От систематического недоедания кружилась голова и темнело в глазах, стоило нагнуться или подняться по лестнице. Приходилось придерживаться за стену, глубоко и часто дышать, чтобы не упасть при очередном госте.

Но, как бы тяжело мне не приходилось, махать тряпкой и чистить унитазы было менее унизительно, исполнения извращённых приказов хозяина. Лучше валиться с ног, шататься от слабости и усталости, чем ползать голышом и проверять на прочность глотку.

Надеялась, что в предсвадебной суматохе Немцов про меня забыл. А нет. Накануне торжества Поля принесла короткое, чёрное платье с микроскопическим передником и туфли на высоком каблуке.

— Игнат приказал приставить тебя на разнос напитков во время банкета, — покачала головой женщина, с жалостью смотря на меня. — Не успокоится никак. Мало ему того, что загонял тебя за неделю, так решил выжать последние соки.

— Приказал, так приказал, тёть Поль, — коснулась её