Царь Скорбь - Джо Хилл

на Элли рубище. Разлохмаченная веревка, продетая в шов по краю ворота, позволяла собрать ворот у горла, на манер капюшона. Элли брезгливо поежилась, покраснела, но, по крайней мере, власяницу с себя не сорвала. Пока ее облачали в рубище мученика, Робин включил проектор и направил его на стену из зеленоватого стекла, отгораживавшую дальнюю треть зала. Открыв на телефоне видеофайл, Гвен запустила просмотр, настроила приложение на повтор – снова и снова, пока не сядет аккумулятор, – и…

И к их компании, собравшейся в библиотеке, присоединился Артур.

* * *

Гвен на земле, укрытая длинным, по щиколотку, плащом, будто шелковым одеялом, наброшенным на выгнутую дугой спину. Громила с громадным, вспученным лбом а-ля Борис Карлофф, только что сбивший ее с ног (а вернее, с роликов) и уложивший на асфальт, тупо взирает на нее сверху вниз. В руках у него клюшка для игры в лякросс. Чуть поодаль толпится еще несколько лякроссистов, кучка прыщавых юнцов, задетых, смущенных случившимся.

За кадром визжит Элли.

– Гвен! А вы сейчас сдохнете все! – вопит она. – Все сейчас сдохнете!

С отчаянным криком она въезжает в кадр. На ней маска в виде головы единорога и резиновые конские копыта на руках. Разгоняясь, она явно собирается врезаться в самого здорового балбеса из лякроссной команды, однако осуществить намерения не успевает: легко, грациозно влетевший в кадр Ван подхватывает ее за талию и поднимает в воздух. Элли беспомощно молотит копытами перед собой.

Самый здоровый из лякроссистов – тот, сбивший Гвен с ног, – упрямо твердит что-то, пытается объясниться и не замечает Артура Оукса, в низком приседе, со сверхъестественной уверенностью и целеустремленностью въезжающего в круг парней. Разогнавшийся без малого до двадцати миль в час, Артур таранит парня, сбившего Гвен с ног, плечом в живот. Лякроссист, гавкнув, точно пес, сгибается вдвое. Пальцы паренька разжимаются сами собой, и Артуру ничего не стоит выхватить лякроссную клюшку из его рук.

* * *

Призрачному Артуру, не настоящему. Как и все остальные. Спроецированные на стеклянную стену, фигуры в кадре обрели блеск и прозрачность, замерцали, словно мыльные пузыри. Как же здорово, как приятно снова увидеть его… и Артура, и Вана – обоих!

«Привет, привет! – подумала Гвен. – Вся шайка в сборе!»

Разумеется, вся: Колин ведь тоже здесь. Это ведь он держит в руках камеру.

Донна стиснула левую руку Гвен. Элли, опустившись рядышком на колени, взяла Гвен за правую. Без разговоров, не обменявшись ни словом, собравшиеся в башне подруги выстроились в ряд, лицом к толстой стене зеленоватого, словно бутылка из-под содовой, стекла.

– Возвращайся к нам, Артур, – начала Донна.

– Йо, Арт! – сжимая ладонь Элли, подхватила Тана. – Эй, где ты там?

– Робин, поищи его в зеркальце, – подсказала Элли. – Смотри внимательно, во все глаза, не мелькнет ли там что-нибудь неуместное, необычное. Погляди немножко и, если не увидишь ничего такого, передай дальше.

Робин поднял расколотое зеркальце, повернул голову так и этак, будто рассматривая собственные ресницы.

– Ты здесь, Артур? Нам тебя не хватает.

– И еще как не хватает, – поддержала ее Гвен. – Возвращайся, Артур. На санках с тобой покатаемся. Скатимся вместе прямо в Долгую Тьму.

– Поехали! – во весь голос, со смехом откликается Артур, кружась, кружась, кружась на роликовых коньках, хлеща во все стороны лякроссной клюшкой, словно рыцарь, врубившийся в толпу врагов. Один из тупиц-лякроссистов ловит удар в колено, взвизгивает и начинает скакать на одной ножке, держась за ушибленное место. Второй из этих клоунов, получив тычок в грудину, отлетает назад, спотыкается о до сих пор стоящую на четвереньках Гвен и летит вверх тормашками.

Тут большую часть кадра заполняет раскрасневшееся лицо Вана. Глаза его горят торжеством. На нем кольчуга, к руке пристегнут небольшой круглый щит – в тот вечер все они нарядились персонажами из «Подземелья драконов».

– На колени, сукины дети! Король Артур вернулся в ваш городишко, и гнев его страшен!

С победным воем ворвавшись в схватку, Ван перехватывает щит в руку, стремительно объезжает Гвен по кругу – раз, другой, третий. Один из громил-лякроссистов бросается на Артура сбоку, получает от Вана щитом в лицо и падает навзничь.

А Артур кружится, кружится на месте, хлещет во все стороны клюшкой, глядит в объектив камеры, шевелит губами – говорит что-то, только слов разобрать невозможно… но тут изображение на миг замирает и видео начинается заново.

Гвен на земле, укрытая длинным, по щиколотку, плащом…

* * *

Тем временем зеркальце переходило из рук в руки и наконец добралось до Гвен. Уложив его стеклом кверху на пол, у самых коленей, Гвен вновь взяла за руки сидевших по бокам от нее подруг, наклонилась вперед, взглянула в зеркальце и… встретилась взглядом с женщиной на пороге смерти. Волосы умирающей утратили упругость и блеск, под глазами набрякли темные полукружья, на верхней губе поблескивали капельки пота.

– Артур, – заговорила Гвен. – Знаю, ты жутко устал. И я тоже – словами не передать как. Вернись к нам. Что скажешь, старый дружище?.. Старина… Стари…

И тут у нее перехватило горло. Закашлявшись, Гвен снова почувствовала, как внутри, в груди, что-то рвется, выдернув ладонь из руки Элли, коснулась собственных губ. Ладонь украсилась алой кляксой, капелька крови плюхнулась на стекло. Попробовав стереть ее, Гвен лишь загнала кровь в трещину, и линия раскола в самой середине стекла тоже сделалась алой.

– Господи, – ахнула Тана. – Ей же врач нужен.

– Я в порядке, – заверила ее Гвен. – Просто… жарковато тут.

Последнее было чистой правдой. Как ни странно, духота в зале стояла страшная, и упарилась Гвен так, точно это ее, а не Элли одели в рубище мученика. Чтоб хоть немного прийти в себя, пришлось на мгновение закрыть глаза.

Как только приступ горячечного головокружения миновал, она подняла взгляд.

– Нельзя ли окошко открыть? Простите… я понимаю, мы только начали…

Донна с Робином переглянулись, и Гвен показалось, что сказанное не на шутку встревожило остальных.

– Разумеется, любовь моя, – ответил Робин, поднимаясь на ноги.

Следом за ним, отпустив руку Гвен, встала и Донна.

Зеркальце за те мгновения, пока Гвен отдыхала, прикрыв глаза, успели забрать: теперь оно лежало перед Таной.

– Надолго она отключалась, как думаешь? – донесся откуда-то издали голос Робина.

– Может, на полчаса или около, – ответила Донна.

– Эти не открываются, – заметил Робин, указав на узкое стекло в амбразуре одного из окошек.

Донна сдернула с ближайшего письменного стола забытую кем-то газету, прикрыла ею оконце и с силой врезала по стеклу кулаком. Стекло глухо треснуло, брызнув осколками, а как только Донна швырнула газету на стол, в зале повеяло прохладным, нежным, пахнущим