Царь Скорбь - Джо Хилл

Метнувшись к ней, Робин накрыл их рубищем, а спустя еще миг в зал сквозь все окна хлынуло пламя, исполинские алые струи огня. Огонь охватил, окутал их со всех сторон, однако укрытая власяницей Гвен не почувствовала ни малейшего жара. Желтая кенгурушка с портретом Бико пропиталась по́том и кровью насквозь, но острой, раздирающей низ живота боли Гвен тоже не чувствовала и шла вперед ровно, будто катя на роликовых коньках.

Вот перед ней, совсем близко – еще чуть-чуть, и поцеловать можно – возникло лицо Артура. Губы его дрогнули, зашевелились… Просмотрев это видео тысячу раз, Гвен так и не сумела понять, что же он говорит, но сейчас его голос прозвучал отчетливо, ясно – оставалось только дивиться, каким образом тут можно чего-либо не расслышать.

– Держи, – сказал Артур.

С этим он протянул Гвен лякроссную клюшку, и на сей раз Гвен обнаружила, что из трещины в стеклянной стене торчит на два дюйма кончик золотой рукояти. Ухватив рукоять, она потянула Артура с клюшкой к себе, прямо сквозь стеклянную стену, однако выдернутая из трещины клюшка оказалась вовсе не клюшкой, да и Артур за ней не последовал. В руках Гвен клюшка обернулась окруженным ореолом света мечом длиной в половину ее роста. Казалось бы, поднять целый ярд сверкающей, блестящей, как зеркало, стали ей не по силам, однако меч оказался легким, будто пушинка.

– Я В КЛОЧЬЯ ВАС РАЗОРВУ! – завопил за окном Царь Скорбь. – РАЗОРВУ, СУКИ ПОДЛЫЕ! ПОД КАМНЕМ ПОХОРОНЮ!!!

Тем временем Элли раскачивалась взад-вперед, сжимая в объятиях Донну. Тана, с трудом поднявшись, доковыляла до Эллисон, обхватила ее со спины. Для чего, Гвен понять не смогла. Наверное, только затем, чтобы обнять ее и прижать к себе. Тело Донны переломилось в талии, открытые глаза остекленели, лицо безвольно обмякло… а волосы мило, живописно растрепались, точно на морском ветерке. Точно перед уходом из жизни Донна целый день провалялась на пляже.

Еще миг, и Царь Скорбь протаранил стену башни в третий раз. Пол содрогнулся. Впившись в стену когтями, дракон просунул один из них – огромный, будто слоновья нога – в амбразуру окна и потянул. Камень заскрежетал о камень, три массивных гранитных блока, выдернутые из кладки, отлетели в ночную тьму. По ту сторону разверзшейся в стене дыры мелькнула разинутая драконья пасть, зев, обрамленный множеством громадных клыков. Взревев, Царь Скорбь обдал зал хранилища жарким, зловонным потоком воздуха пополам с брызгами слюны, сдувшим с мест, отшвырнувшим к дальней стене письменные столы.

– Где ты, Гвен Плебс?! – прогремел он.

С одной стороны морда дракона почернела, обуглилась, спекшийся глаз слипся намертво, однако он, развернув голову другим боком, заглянул в пролом, обвел взглядом зал, разыскивая Гвен.

– Может, я и не вижу тебя, но чую! Неужто ты вправду вообразила, будто какое-то жалкое волшебство убережет тебя от моих лап?

Просунув в четырехфутовую дыру лапу, дракон принялся обшаривать башню изнутри.

Гвен, выставив клинок из-под власяницы, подняла меч над головой и обрушила вниз, описывая в воздухе широкую сверкающую дугу. Казалось, это совсем не она взмахнула тремя футами острой стали – скорее, Гвен только держалась за рукоять, а меч нанес удар сам.

«Ну конечно, – подумалось Гвен, – это же Артур! Руки мои, а клинок его, сила его, а глаз мой!»

Вначале ей показалось, будто она промахнулась: звонко ударив в пол, меч высек из камня сноп искр. Но в следующий же миг Гвен увидела отрубленный палец дракона – вернее, обрубок когтя без малого четырех дюймов в длину, негромко шлепнувшийся на пол прямо перед ней. Мало того, под ноги Гвен ударила струя крови!

Обезумевший от боли, Царь Скорбь вновь разразился пронзительным визгом. От этого визга у Гвен заложило уши, как будто у нее над головой выстрелили из пушки. Отшатнувшись, она едва не упала, но Элли, вскочившая на ноги, вовремя подхватила подругу, помогла устоять, а убедившись, что Гвен твердо стоит на ногах, отпустила ее, кивнула и потянулась через ее плечо к стеклянной стене.

– ГВВВВВВВЕЕЕНННННН!!! – завизжал Царь Скорбь. – Я ТЕБЯ, ШЛЮХУ ПОДЛУЮ, НАДВОЕ ПЕРЕКУШУ-У-У!!! В ЗОЛУ СОЖГУ, В ПЕПЕЛ!!!

Сквозь пролом в стене хлынуло пламя, но на этот раз удар отразила и спасла всю компанию Элли. Запустив руку в стеклянную стену, в прошлое, она выхватила из вытянутой вперед руки Вана щит, огромный лист кованой стали с чеканным изображением «песчаного доллара», развернулась кругом и подняла его в тот самый миг, как все вокруг залило огнем. Встретившись со щитом, засверкавшим, точно морские воды в лучах восходящего солнца, струя пламени отразилась от стали и ударила вверх, прямиком в потолок. Каменный свод почернел от гари, а Гвен подумалось, что Элли еще никогда не выглядела так прекрасно: колени подогнуты, широко расставленные ноги упираются в пол, сверкающий щит поднят навстречу бушующему вихрю огня… Казалось, вот так, стиснув зубы, зажмурившись, Элли способна держать оборону, отражая извергаемое Царем Скорбью пламя, хоть целую тысячу лет.

Залюбовавшись ею, Гвен не успела вовремя заметить, как хвост Царя Скорби вырвал из противоположной стены, прямо за ее спиной, около ярда кладки – зацепил край одной из амбразур, дернул, и каменные блоки, не выдержав рывка, заскрежетали, с грохотом посыпались вниз. Хлесткий удар свернувшегося и тут же распрямившегося хвоста застал Гвен с Робином врасплох. Резкая боль ослепила Гвен, в низу живота вновь – на сей раз окончательно – что-то лопнуло. Отброшенная назад, она врезалась спиной в стеклянную стену, и стена словно бы взорвалась, разлетаясь на тысячи мелких голубоватых осколков. Тем временем Робин, закружившийся волчком, точно задетый промчавшимся мимо автобусом, отлетел в сторону, сшиб один из письменных столов и упал.

Рухнув на пол, Гвен поперхнулась собственной кровью, выронила меч, распростерлась под накрывшим ее сверху рубищем мученика, словно мышь-полевка, забившаяся под половик.

– Ты здесь, ТЫ ЗДЕСЬ! – восторжествовал Царь Скорбь. – Я слышал, почувствовал, как тебя шмякнуло!

– Гвен! – закричала Элли.

Казалось, ее голос, едва-едва пробившийся сквозь звон в ушах Гвен, доносится откуда-то издали, как будто до Элли целая миля.

Драконий хвост взвился в воздух и с маху обрушился на Гвен. Ребра ее хрустнули, в груди, не выдержав удара, лопнуло исчахшее левое легкое. Его отказ Гвен почувствовала сразу: точно так же лопается надутый воздухом бумажный пакет, когда какой-нибудь школьный клоун хлопнет по нему ладонью.

– Ах вот ты куда забилась, проныра этакая! – вскричал Царь Скорбь.

Хлынувшая из ран Гвен кровь растеклась по каменным плитам алой, жирно поблескивающей лужей, с каждой секундой прибавляющей в величине. Драконий хвост задрожал в воздухе над ее головой, улегся на пол